Султанша. История Хюррем

Глава 83. Конфликты между сыновьями

В покоях Хюррем тяжелый, давящий воздух. За окнами уже темно, лишь редкие свечи бросают пляшущие тени, усиливая мрачность обстановки. Хюррем сидит на диване, ее обычно яркий наряд сменился более строгим, темным платьем. Ее лицо осунулось, под глазами залегли темные круги, а взгляд стал тяжелым и уставшим. Словно все ее победы вдруг превратились в непосильный груз. Она только что закончила разговор с Рустемом-пашой, который пытался успокоить ее, уверяя, что угроза от Мустафы устранена, и теперь путь для ее сыновей открыт. Но слова Рустема звенели для нее фальшью. Она чувствовала, как другая, более страшная угроза зреет прямо под ее носом. Двери ее покоев распахиваются, и внутрь, не дождавшись дозволения, входят двое ее сыновей – шехзаде Селим и шехзаде Баязид. Оба разгорячены, их лица пунцовы от гнева, а глаза мечут искры. Словно два разъяренных льва, они немедленно начинают говорить одновременно, не обращая внимания на присутствие матери.

" ...Я же говорил тебе, Баязид! Этот метод приведет к восстанию! Ты всегда поступаешь необдуманно!"

"Необдуманно?! Я действую решительно, в отличие от тебя, брат! Твоя мягкотелость привела бы к еще большим потерям! Ты всегда прячешься за спинами других!"

"Довольно! Что это за манера входить в покои матери?! Разве так ведут себя шехзаде?!"

Они замолкают, но их взгляды продолжают скрещиваться, полные ненависти.

"Матушка, я прошу прощения за наш пыл. Но мой брат... Он своими безрассудными приказами в провинции едва не спровоцировал новую войну! Я же предлагал дипломатическое решение, как и подобает наследнику!"

"Дипломатическое решение? Ты предлагал ползти на коленях перед мятежниками! Когда нужно проявить силу, ты дрожишь, Селим! Наш отец никогда не колебался!"

"Перестаньте! Что за дерзость?! Вы забыли, кто вы? И что произошло совсем недавно?!

При упоминании о Мустафе, лица обоих сыновей слегка бледнеют, но это лишь временное затишье.

"Матушка, я понимаю вашу скорбь. Но я говорю о государственных делах. Я старший! Я наследник! И я не могу позволить, чтобы необдуманные действия моего брата ставили под угрозу будущее империи!"

"Наследник? Ты вечно пьяный сидишь в своем санджаке, пока я борюсь с реальными проблемами! Я – воин! Я – сын Падишаха, которому не чужды доблесть и честь! Народ знает, кто из нас достоин трона!"

Эти слова, брошенные Баязидом, словно ледяной душ для Хюррем. "Народ знает, кто достоин трона!" – это было эхо того, что кричали о Мустафе. Она видела в глазах Баязида ту же страсть, ту же готовность бороться, что когда-то были в Мустафе. И в глазах Селима – ту же обиду и страх, что когда-то были в ее собственных глазах.

"Достаточно! Вы слышите себя?! Вы слышите слова, которые говорите?! Разве вы забыли, к чему приводит такая вражда?! Разве кровь Мустафы недостаточно?!!"

Оба сына замолкают, потрясенные ее внезапной вспышкой.

"Я боролась за вас. За каждого из вас. За то, чтобы вы жили. Чтобы вы были достойными наследниками. Я шла по краю пропасти, чтобы расчистить вам путь к этому трону. И что я вижу сейчас?! Что?!"

Она медленно подходит к ним, ее взгляд переходит от одного к другому.

"Я вижу двух волков, готовых разорвать друг друга. Я вижу, как ненависть пожирает вас изнутри. Я вижу, как вы повторяете ошибки прошлого, ошибки, которые стоили жизни вашему брату!"

"Но матушка, мы разные! Я не... "

"И это очевидно, матушка! Один из нас достоин, другой – нет!"

"Глупцы! Неужели вы не понимаете?! Я отдала свою душу, чтобы спасти вас! Чтобы уберечь вас от этого проклятия! Но вы сами, своими же руками, тащите его в свои сердца!"

Она отворачивается, ее плечи дрожат.

"Вы – мои сыновья! Моя плоть и кровь! Я прошла через ад, чтобы вы могли жить в этом дворце, чтобы вы имели право на этот трон! Но что будет со мной, если вы уничтожите друг друга?! Если я потеряю вас так же, как потеряла Мустафу?! Или даже хуже... если вы убьете друг друга!"

Они молчат, потрясенные ее словами, ее откровенной болью. Они видели ее сильной, решительной, но редко – такой сломленной.

"Уходите. Сейчас же. Идите и подумайте. Подумайте о том, что я вам сказала. Если вы не научитесь уважать друг друга, если не прекратите эту войну, которую начали между собой... тогда все мои жертвы, вся моя боль... все было напрасно. Тогда проклятие падет не только на вас, но и на меня. И на эту династию."

Селим и Баязид, впервые за долгое время, кажутся сбитыми с толку, их гнев остыл перед лицом материнской мольбы и отчаяния. Они кланяются и, по-прежнему избегая смотреть друг на друга, покидают покои. Хюррем снова садится на диван. Она обхватывает голову руками. Смерть Мустафы была страшной. Но осознание того, что ее собственные сыновья, ее кровь, рожденная от Сулеймана, теперь обречены на ту же братоубийственную борьбу – это было новое, еще более мучительное испытание. Она боролась за будущее, но будущее, которое теперь предстало перед ней, было пропитано кровью ее же детей. Победа оказалась лишь иллюзией, а новая головная боль – предвестником неминуемого кошмара.