Султанша. История Хюррем

Глава 85. Восстановление доверия

Каждую ночь, без исключения, Хюррем приходила в опочивальню. Иногда Сулейман уже лежал в постели, отвернувшись к стене, его дыхание было ровным, но Хюррем знала – он не спит. Иногда он сидел на диване, погруженный в свои мысли, в ту глубокую бездну, куда она не могла дотянуться. Ее тактика была тихой, почти незаметной. Она не навязывалась, не устраивала сцен, не требовала объяснений. Она просто была рядом. Хюррем входила в опочивальню, ее шаги едва слышны. Она снимала свой халат, зажигала несколько дополнительных свечей, чтобы свет был мягче. Она приносила свежие фрукты, настои трав, которые, как она знала, Сулейман любил в прошлом, но он редко прикасался к ним. Однажды она заметила, что его подушка сбилась. Она тихо подошла, поправила ее. Сулейман не двинулся, его глаза были закрыты.

"Ночь обещает быть прохладной, мой Падишах. Я попросила, чтобы принесли ещё одно одеяло."

Ответа не последовало. Хюррем тяжело вздохнула. Она знала, что стена вокруг него – это не просто усталость. Это была стена из боли, вины и отчуждения. Она начала читать ему. Не официальные доклады, не стихи, которые они когда-то читали друг другу, а старинные легенды, успокаивающие сказки, написанные на простом языке. Она читала тихим, ровным голосом, пока не уверялась, что его дыхание действительно стало глубже, или пока не чувствовала, что устала сама.

"Сладких снов, мой Султан. Пусть Аллах дарует тебе покой."

Казалось, ничего не менялось. Его отдаление было почти физическим. Но Хюррем продолжала. Она ухаживала за ним, словно за больным ребенком, хотя он был самым могущественным человеком в мире. Она следила, чтобы его одежда была идеально чистой, чтобы его любимые блюда были на столе, чтобы его письма были аккуратно разложены. Все это – в полной тишине, без требований. Месяцы шли. Осень сменилась зимой. Дворец стал ещё более холодным. Отчужденность Сулеймана становилась всё более глубокой. Он перестал даже бросать на неё те полные боли взгляды, что были раньше. Теперь был лишь пустой, отрешенный взгляд. Однажды ночью, когда Сулейман сидел у окна, глядя на заснеженный сад, Хюррем подошла к нему. Она держала в руках небольшой, поблекший цветок – сухой бутон розы. Это была одна из первых роз, что он подарил ей, когда она только пришла в гарем. Она хранила её годами.

"Мой Султан... помнишь этот цветок?"

Сулейман медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по цветку, но ничего не выразил.

"Не помню."

Сердце Хюррем сжалось, но она не сдалась.

"Это была первая роза, что ты мне подарил. В саду. Много лет назад. Ты сказал тогда... ты сказал, что я была ярче, чем любой цветок, который ты когда-либо видел. Ты сказал..."

Она запнулась. Слова застряли в горле. Его глаза, впервые за долгое время, задержались на её лице. В них что-то мелькнуло – тень памяти, тень боли.

"Многое изменилось, Хюррем. Тогда и сейчас."

"Изменилось, мой Падишах. Но кое-что осталось. Наша любовь. Наша клятва. Ты и я. Мы прошли через огонь и воду. Мы стали одним целым. Неужели ты позволишь... неужели ты позволишь всему, что случилось, уничтожить *нас*?"

Он отвернулся, снова уставившись в ночь.

"Не ты ли говорила, что за трон платят самую высокую цену? Я плачу её, Хюррем. Каждый вздох – это плата."

"Но почему ты платишь один? Мы в этом вместе, мой Султан. Твоя боль – моя боль. Твоя вина – моя вина. Мы несем это бремя вместе. Не отталкивай меня. Я знаю, как ты страдаешь. Я вижу это. И я... я страдаю вместе с тобой."

Она сделала ещё один шаг, протянула дрожащую руку и осторожно коснулась его плеча. Он вздрогнул, словно от электрического разряда, но не отстранился.

"Как ты можешь смотреть на меня, Хюррем? После всего? Я... я убийца своего сына. Его кровь... она на моих руках. На моих приказах. Как ты можешь хотеть быть рядом с таким человеком?"

"Потому что я люблю тебя, Сулейман. Люблю тебя всего. С твоей болью, с твоей виной. Я видела тебя сильным, я видела тебя великим. И сейчас я вижу тебя сломленным. Но ты всё равно мой Сулейман. Мой мужчина. Мой единственный. Я не отступлюсь от тебя. Я не оставлю тебя одного в этой бездне. Мы разделим это бремя. Или погибнем вместе."

Её слова, искренние и полные отчаяния, пронзили его. Он медленно повернулся. Его глаза, до сих пор пустые, наполнились слезами. Это были первые слезы, которые он пролил в её присутствии с того страшного дня. Он поднял свою руку, медленно, словно не веря, что она еще там, и накрыл её руку на своем плече. Его пальцы были холодны.

"Хюррем... Я потерян."

"Ты не потерян, мой Султан. Ты со мной. Мы найдем путь. Вместе."

Это не было мгновенным исцелением. Стена не рухнула в одночасье. Но в тот момент, в объятиях друг друга, в молчаливом признании общей боли, они сделали первый, крошечный шаг к восстановлению той утраченной близости. Это была долгая, мучительная дорога, но Хюррем знала: она будет бороться за каждую крупицу их любви, как боролась за каждый вздох в этом дворце. Потому что, несмотря на всю свою власть и амбиции, без Сулеймана она была лишь рабыней, потерянной в золотой клетке.