Султанша. История Хюррем

Глава 87. Здоровье Хюррем

Солнце только-только пробивается сквозь высокие окна, заливая покои мягким золотистым светом. Обычно Хюррем уже была на ногах, полная энергии, читая доклады или принимая решения. Но сегодня утро началось иначе. Она сидела на краю своей кровати, обхватив голову руками. В висках стучало, а перед глазами плыли темные круги. Утреннее головокружение, которое сначала было редким, теперь стало почти ежедневным спутником. К ней тихо подошла Нигяр Калфа, с тревогой глядя на госпожу.

"Султанша, вы бледны. Может, отдохнете сегодня? Я могу перенести все встречи."

Хюррем медленно подняла голову, ее взгляд был затуманен.

"Нет, Нигяр. Я не могу. Диван ждет моих указаний. Рустем принесёт важные вести."

Она попыталась встать, но ноги не слушались. Она пошатнулась, и Нигяр едва успела подхватить ее, не дав упасть.

"Султанша! Вы едва стоите на ногах! Это не просто усталость, вы должны позвать лекаря!"

Хюррем отмахнулась, ее лицо исказилось от внезапной, острой боли в животе. Она прижала руку к боку.

"Это... это ничего. Просто... спазмы. Нервы. Я слишком много думаю."

Но она знала, что это не нервы. Это было что-то глубоко внутри, что-то грызущее ее изнутри, словно невидимый паразит. Чувство постоянной, всепроникающей усталости, которая не проходила даже после сна. Еда, которая когда-то доставляла ей удовольствие, теперь казалась безвкусной, а порой вызывала отвращение.

*Яд? Неужели кто-то все-таки смог пронести яд? Или это проклятие? Проклятие крови, которую я не проливала своими руками, но чья вина лежит на моей душе? Мое тело... оно начинает бунтовать. Оно отказывается подчиняться моей воле. Неужели это расплата?*

Спустя несколько недель. Хюррем шла по внутреннему двору вместе с Михримах. Они обсуждали подготовку к благотворительному приему, но Хюррем чувствовала, как ее слова становятся все более отрывистыми, а мысли путаются.

"Валиде, ты выглядишь... неважно. Ты слишком много работаешь."

"Неважно? Я чувствую себя превосходно, дочь. Просто... воздух душный."

В этот момент, проходя мимо фонтана, Хюррем неожиданно покачнулась. Она ухватилась за мраморный край, чтобы не упасть. В ее глазах на мгновение потемнело.

"Валиде! Что с тобой?! Лекаря! Немедленно лекаря!"

Хюррем, опираясь на дочь, медленно выпрямилась. Стыд и гнев за свою слабость пронзили ее.

"Нет! Не нужно лекаря! Я просто... устала. Немного закружилась голова. Оставьте меня! Я пойду в свои покои."

Она отвернулась, не желая, чтобы дочь видела ее слабость. Каждый шаг давался с трудом, словно ее ноги стали чугунными. Воздуха катастрофически не хватало, легкие горели.

*Что со мной происходит? Я чувствую, как что-то внутри меня угасает. Словно свеча, которую медленно гасят. Пламя меркнет. Жизнь утекает. Я не могу быть слабой. Не сейчас. Не когда мои сыновья готовы растерзать друг друга. Не когда Сулейман... только что вернулся ко мне.*

Сулейман и Хюррем лежали рядом. Давно ушедшая близость, которую она с таким трудом восстанавливала, вернулась, но она была хрупкой, омраченной постоянной тревогой. Сулейман, казалось, смирился с потерей Мустафы и начал понемногу возвращаться к государственным делам, но его глаза все еще несли печать глубокой скорби. Хюррем не спала. Она чувствовала себя неважно. Боль в животе вернулась с новой силой, острая, пронзительная. В горле першило, а во рту был неприятный, металлический привкус. Она старалась дышать ровно, чтобы не потревожить Сулеймана. В какой-то момент Сулейман тихо вздохнул и повернулся к ней. Он положил руку на ее лоб.

"Хюррем? Ты горячая. С тобой что-то не так."

"Нет, мой Султан. Просто... немного жарко. Ты же знаешь, я всегда была горячей."

Она попыталась прижаться к нему, но тело было таким слабым. Она чувствовала, как дрожит.

"Ты похудела, Хюррем. Твои руки дрожат. Что с тобой, моя Хюррем? Ты что-то скрываешь от меня?"

Его голос был полон нежности и глубокой тревоги. Он наконец-то *видел* ее. И это осознание, эта его забота, пронзила ее сердце еще сильнее, чем боль. Она так долго боролась за его внимание, за его любовь, и теперь, когда она, казалось, получила это, ее собственное тело предавало ее.

"Я... я не знаю, мой Султан. Я просто... я чувствую себя такой уставшей. Словно... словно вся жизнь уходит из меня."

Она прижалась к его груди, впервые позволяя себе быть слабой в его присутствии. Он обнял ее крепче.

"Нет. Не говори так. Ты моя Хюррем. Ты – мое солнце. Ты не можешь угаснуть."

Но Хюррем чувствовала это. Чувство угасания. Как будто ее жизненная нить, которую она так крепко сжимала в руках, вдруг начала медленно, но верно рассыпаться между пальцами. Власть, которую она так жаждала, и цена, которую она за нее заплатила, теперь проявлялись не только в ее разбитой душе, но и в медленной, мучительной агонии ее собственного тела. И это был самый страшный враг, которого она когда-либо встречала, ведь против него ее интриги и решимость были бессильны.