Султанша. История Хюррем

Глава 90. Разочарование в детях

Хюррем сидит за своим рабочим столом, склонившись над письмами и отчетами. Ее движения замедлились, а сосредоточенность давалась с трудом. Голова болела, а зрение иногда затуманивалось. Нигяр Калфа, ее верная тень, стояла рядом, обеспокоенно наблюдая.

"Нигяр, что там с поставками из Египта? Рустем говорил о каких-то задержках..."

"Султанша, вы очень бледны. Может быть, отдохнете? Это подождет."

Хюррем лишь отмахнулась, но ее рука дрогнула, и перо оставило кляксу на важном свитке. Вздох отчаяния сорвался с ее губ. Она чувствовала, как ее контроль над собственной жизнью, над своим телом, медленно ускользает. В этот момент в комнату ворвалась одна из служанок, задыхаясь.

"Султанша! Прошу прощения за беспокойство, но... слухи! Из санджаков Шехзаде!"

Хюррем резко подняла голову, в ее глазах вспыхнул огонь тревоги.

"Какие слухи? Говори!"

"Говорят, что Шехзаде Селим... он приказал отозвать всех купцов из провинций Шехзаде Баязида, которые имели привилегии от него. И Шехзаде Баязид в ответ... он начал вводить новые пошлины на товары, проходящие через его земли, чтобы навредить торговым путям Селима!"

Сердце Хюррем сжалось от боли. Клятва. Она поклялась им. Они поклялись ей.

"Нет... Неужели..."

Она закрыла глаза. Головокружение усилилось. Слова служанки, словно раскаленные угли, жгли ее душу. Она так боролась, так надеялась.

"Они снова начали. Они не услышали меня. Они не помнят своих слов. Нигяр, как же так? Я отдала все... "

"Султанша, вы сделали все, что могли. Вы – их мать. Но их амбиции... они слишком сильны."

"Амбиции. Вот что останется от нашей династии. Не любовь. Не единство. А жажда власти, которая пожирает все на своем пути."

Михримах идет по коридору, ее лицо озабочено. Рядом с ней – Рустем-паша.

"Паша, вы видели это? Вчерашняя перепалка между моими братьями в Диване... Они едва не дошли до драки. И это после того, как Валиде их собрала и умоляла!"

"Моя Султанша, я видел. Их вражда становится все более открытой. Слова Валиде, кажется, лишь на время остудили их пыл. Они – два огня, которые невозможно погасить, пока один не поглотит другого."

"Но Валиде... Она так больна. Это убивает ее. Она не спит, не ест, все время пытается их примирить, отправляет им письма, зовет к себе... А они?! Они даже не замечают ее страданий!"

"Они видят лишь трон, Султанша. И друг в друге – препятствие к нему. Как когда-то... Мустафа."

Михримах вздрагивает при упоминании Мустафы. Она понимает, насколько глубоко это проклятие.

Хюррем, бледная и изможденная, сидит рядом с Сулейманом. Он держит ее руку, его взгляд полон тревоги за ее здоровье. Он замечает, как она угасает, и это причиняет ему новую боль.

"Хюррем, ты совсем ослабла. Лекари ничего не могут сделать?"

"Лекари бессильны перед тем, что происходит в душе, мой Султан."

В этот момент, сквозь толстые стены дворца, до них доносится приглушенный, но отчетливый крик. Затем еще один. Ссора. Голоса, которые они слишком хорошо узнавали. Голоса Селима и Баязида. Сулейман напрягается, его взгляд становится жестким. Боль возвращается на его лицо.

"Они снова... Неужели они никогда не перестанут? Неужели моя собственная плоть и кровь будут вечно терзать друг друга?"

Хюррем чувствует, как ее сердце сжимается. Она боролась за это. Она умоляла их. Она отдала часть своей жизни, чтобы этого не случилось. Но все было напрасно.

"Мой Султан... Я... я так старалась. Я пыталась их примирить. Я молила их о единстве. Я отдала им свою жизнь..."

Она делает паузу, чувствуя приступ тошноты и острой боли.

"Но... но, кажется, мои усилия... они не всегда приносят плоды. Некоторые вещи... они предрешены. Некоторые проклятия... их невозможно снять."

Она смотрит на Сулеймана, в ее глазах – понимание того, что они оба бессильны перед этим надвигающимся кошмаром. Он сжимает ее руку, его лицо искажено болью – болью за нее, болью за своих сыновей, болью за династию. Для Хюррем это было самое страшное осознание. Не потеря Мустафы, не гнев народа, не даже ее собственная болезнь. А понимание, что она, великая Хюррем Султан, покорившая гарем и сердце Султана, не смогла покорить самое главное – судьбу своих сыновей. Все ее интриги, вся ее воля, вся ее кровь, пролитая за власть, не смогли предотвратить неизбежное. И это было ее истинное, окончательное поражение.