Сумасшедшая практика в Н.Какино

Глава 2

Тем временем телега вкатила в лес. Сквозь кроны светило солнышко, весело щебетали птицы, жужжали мухи. Проносились, словно реактивные самолёты, полосатые шмели. Вокруг шумела, гудела, стрекотала лесная жизнь. Пашка совсем расслабился. Как ни странно, но на деле всё оказалось не так уж и плохо. Баринскому даже захотелось прикрыть глаза и вздремнуть. Всё-таки проснулся он ни свет ни заря.

И вдруг наступила тишина. Только что трезвонящие о чём-то птахи приумолкли, насекомые исчезли. Потемнело, будто на солнце наползла тёмная туча, хотя несколько минут назад, студент мог поклясться, небо было лазурным и никаких облаков там не намечалось. Сразу стало как-то неуютно и сумрачно. Сон улетучился.

Пашка сел и принялся озираться по сторонам. Он никак не мог понять: почему так резко испортилась погода, и отчего волосы на затылке шевелятся? Противное чувство. Он такое испытывал только в детстве, когда думал, что под кроватью живёт бегокрок. Чудище, которое он сам себе и придумал. Этакая смесь из бегемота с крокодилом.

— Опять Лешак, мать его, тень на плетень наводит, — пробурчал Лексеич, нарушая повисшую тишину. — Вот чо за псих?..

— А то ты, можно подумать, не знаешь, — хмыкнув, сказала старуха.

— Ты б его, Глафира, того… — предложил Лексееич и замолчал, задумавшись.

Кляча тем временем сбавила ход и теперь еле плелась.

— Чего того? — уставилась на старика бабка.

— Передай энтому скоту облезлому, шобы он прекращал мне тут Звездулю пугать, а то я ему заместо самогонки керосину в одно место наливать начну! — выпалил Лексеич.

— Я тебе чо? Передаточное устройство, чо ли?! — возмутилась бабка. — Сам своему тварищу и передай. Вы на кой ляд с ним намедни нажрались? Вам обоим надо керосину налить в задницы… Алконавты недоделанные.

— Ничаво мы не жрали! Вот не надо тут ля-ля! — возмутился дед. — Чуть что, сразу: жрали! Не жрали мы, а культурно отодыхали.

— Ну да уж, культурней некуда, — хмыкнув, заявила бабка. — Думаешь, я не знаю, как ты наутро, будто заяц в одно место стрелянный, скакал огородами к Анастасии.

— Дык я того… Не скакал, а ходил интересоваться: сможет ли она Зинке вымя посмотреть, али занята?

— Рассолом ты, старый пень, интересовался. То я не знаю… Нужна тебе коза с похмелья… Ага… Как же... Ты её даже подоить забыл, пень стоеросовый.

Пашка слушал стариков и не мог понять: это они сейчас шутят, пытаясь его разыграть, или у них тут и правда какой-то чудик в лесу живёт с погонялом Лешак.

Тем временем темнота сгустилась. Казалось, будто на улице разом наступил поздний вечер. Неожиданно раздался волчий вой. Жуткий такой, достающий до самых глубин подсознания. И совсем рядом.

Пашка откровенно струхнул и притянул к груди сумку. Бабка, однако, на странные метаморфозы с погодой и на вой никакого внимания не обращала, как сидела, прямая, словно палка, так и продолжила сидеть.

Возможно, знала, что волки на старые кости не бросаются. А вот за себя Пашка переживал. Где это видано, погибнуть в век высоких технологий от волчьих зубов? Вот не дал дед на машине поехать: был бы внук уже давно на месте без всяких этих злоключений.

Внезапно телега остановилась. Баринский почувствовал, как неприятный холодок пробежал по спине: вот так погибнешь во цвете лет, даже не успев пожить как следует. Вообще-то, Пашка был не из трусливых, но во всём происходящем чувствовалась какая-то мистика. И это был не ужастик, который смотришь со стороны, и это напрягало.

— Пошла, родимая! Пошла! — старик принялся дёргать вожжи, однако всё было бесполезно. Упрямая кляча даже с места не сдвинулась. Видно чувствовала, что волки её грызть не будут, когда в телеге вполне себе молодое мясо сидит, иначе неслась бы не останавливаясь.

— А у вас здесь что… и волки водятся? — Пашка постарался, чтобы голос не особо дрожал, и зубы не выбивали дрожь. Задавать вопрос было жизненно необходимо, а то совсем свихнуться можно.

— Волки? — старуха как-то недобро глянула на него. На миг студенту показалось, что глаза старой полыхнули зеленью. Пашка моргнул, и видение пропало. — Алкаши у нас тут водятся. Вон, старается пол-литра заработать. Фиг тебе, Афанасий, понял! — погрозила бабка кулаком в сторону леса. — Ты мне что обещал, ирод косматый? Забыл? Опять чудить взялся? Память коротка стала? Вот подожди, доберусь до тебя.

Похоже, у них здесь помимо Лешака, в лесу ещё и Афанасий проживает. Мысли в Пашкиной голове проносились стремительно. Странное это место. Может, из психушки какие-то придурки сбежали и теперь в этом лесу кучкуются? А где больше двух мужиков на природе, там всегда выпивка. А старик, видимо, им бухло подгоняет, вот бабка и злится. Баринский решил взять себе на заметку, что по лесу могут шляться не адекваты и надо быть начеку.

К Пашкиному удивлению, стоило бабке пригрозить и как-то разом посветлело, птицы вновь ожили, телега дёрнулась и как ни в чём не бывало покатилась по дороге.

— Фух… — облегчённо выдохнул студент.

Всё-таки становиться обедом для волков не хотелось. Он и не заметил, что всё это время почти не дышал. Вдохнув полной грудью, Пашка подумал, что ну его этот лес. Что он в нём не видел? Река намного круче. А в лес пусть другие бегают, ему пока прятаться не от кого. А то пришибёт кого-нибудь ненароком, а потом отвечай.