Сумасшедшая практика в Н.Какино

Глава 5

Из магазина Баринский вылетел окрылённый и бодрым шагом направился в сторону своего временного пристанища.

— Эй, студент! — окликнул его Лексеич, про которого он совсем забыл. Пришлось останавливаться. — Дала?

— Чего? — не сразу понял Пашка и чуть не брякнул: нет, потому что думал совсем о другом.

— Ты за каким в сельпо приходил? — прищурился старик.

— Просто посмотреть, — безразлично пожал плечами Павел.

— А сказал: за пузырём, — обиженно произнёс Лексеич.

— Что, Агафья не дала самогону? — не выдержав, улыбнулся Баринский. Настроение у него заметно улучшилось в предчувствии завтрашней прогулки.

— Не дала, ведьма старая, — пробухтел старик. — Сказала, поутру приходить. А у меня с женщиной свиданьице. Вот ты бы взял выпить, студент?

— Возможно, — предположил Пашка.

— Самогона? — заинтересованно уставился на него дед.

— Ну нет, — не согласился Пашка. — Шампанское, скорее. Женщины больше по шампанскому.

— Не… — мечтательно произнёс старик, — моя другая. Ей бы рюмочку самогону или водочки…

-…или пива, — не выдержал Пашка.

— Не… — замотал головой Лексеич, — от пива она пердит.

Пашка с минуту молчал, переваривая сказанное, а потом его прорвало. Смеялся он долго. Смотрел на обиженное лицо старика и ржал, как конь. Даже слёзы на глазах выступили.

— Сколько стоит пол-литра самогона? — сжалился он над стариком. А то ведь помрёт от газовой атаки. И снова чуть пополам от смеха не согнулся.

— Двести рублёв всего, — обрадовался Лексеич. — Хватит ржать, будто моя Звездуля. Я те, паря, с пенсии усё отдам. Чес слово.

— Да ладно, Пётр Алексеич, не надо, — Пашка вытер слёзы на глазах. В конце концов, стендапер из Алексеича получился неплохой. Давно Баринский так не веселился. — Считайте, что я вам проезд оплатил.

— Вот спасибочки-то, — старик радостно схватил две купюры, что протянул ему Баринский. — А то как же… Азалия придёт, а выпить неча. Пойду я, студент. Мне ещё бутылочку надо успеть прикупить.

Пашка посмотрел вслед счастливому деду, резво потрусившему по улице, и направился домой.

Петух с местами выщипанными перьями последовал за ним следом, но Пашка его, естественно, не заметил.

****

Ночью Пашке снилась полногрудая красавица продавщица. Обнажённая. Он пытался дотянуться до неё руками, она смеялась и ускользала из его объятий. Проснулся Баринский ранним утром от этого всего возбуждённый. Сунув ноги в шлёпки, что были куплены для пляжа, и, надев широкие шорты, дабы скрыть следы ночного облома, он вышел на улицу. Тело требовало холодного душа. Дома Пашка так бы и сделал. Но здесь был не дом.

Утренний воздух был прохладен, чист и звенел от птичьих трелей. Пашка потянулся и рысцой побежал к рукомойнику. Набрав пригоршню ледяной воды, плеснул себе в лицо.

— Брр... — фыркнул он, словно конь. Это мало помогло, потому он, набрав вторую, плеснул на голую грудь, дабы унять восставшую плоть.

— Эй, студент! — услышал он резкий голос Ильиничны. — А ну, хватит воду расплёскивать зазря. — Хочешь охладиться, дуй давай к колодцу. Набери и лей сколько влезет.

— А где…

-…по дорожке на огород, — ткнула пальцем старуха. — Заодно ведро принеси в рукомойник, а то выплескал всё.

— Да я даже литра не использовал! — возмутился Пашка. — Ещё скажите, что у вас вода в рукомойнике по «тысьче».

— Ты вот дома коммуналку отдельно платишь? — прищурилась Ильинична.

Пашка на мгновение задумался. Он вообще понятия не имел, как её платят. За всё всегда платила мать. Баринский об этом даже не задумывался, но и сознаваться в этом он не хотел. Было такое чувство, что поймали его на чём-то постыдным.

— Отдельно, — брякнул Пашка, сообразив, что иначе старуха бы не спрашивала.

— А чой тогда удивляешься? Раз перерасход, плати отдельно, иль таскай.

— Тьфу… — сплюнул Пашка и, прихватив ведро, пошёл по натоптанной тропинке. Миновав деревья, выбрался на простор. Здесь ровными грядками по обе стороны от дорожки что-то росло. Наклонившись, студент сорвал какую-то травку, похожую на укроп, сунул в рот… Запах был странный, совсем не укропа, студент пожевал и выплюнул. — Гадость какая-то!

Колодец стоял в метрах пятидесяти. Пашка открыл крышку, заглянул в тёмное нутро. Где-то глубоко блестела вода. Ухнул туда ведро, что висело на цепи. Цепь, разматываясь, гремела, ворот крутился. Пашка с любопытством следил за происходящим. Потом раздался всплеск.

Студент схватился за ручку и принялся проворачивать. Вода в ведре оказалась кристально чистой, даже захотелось попробовать на вкус. Павел не удержался и сделал глоток, потом другой. Вкусно…

Пока Баринский, ходил, от своих ночных фантазий он немного отвлёкся. Обливаться холодной водой перехотелось. Перелив воду, он подхватил ведро и потопал назад. На подходе к веранде аппетитно пахло оладьями. У Пашки сразу заурчало в животе от голода. Чистый воздух давал о себе знать, есть хотелось, будь здоров!