Сумеречье. Девчонка из Слезных трущоб

Глава 13

Родителя я застала все там же и все таким же: понуро сидящим на кровати в своей комнате. Разговор начала непосредственно с золота, демонстративно разложив перед ним монетки.

Возвращаясь домой, я страшно боялась и переживала, что Большой Бим пошлет за мной наемника. Такое случалось нередко: если попадался подходящий клиент, которому за товар вручалась приличная сумма, мастер стремился ее вернуть. Несчастного пришибали где-нибудь в подворотне, а деньги забирали обратно. Так что я рисковала, очень рисковала. Но, к счастью, обошлось. Видно, удалось произвести на Бима должное впечатление, да и сумма по его меркам была не такой уж большой.

Отец разглядывал золото не меньше минуты и, кажется, не верил собственным глазам. Он даже протер их для надежности, прежде чем выдохнул:

-Это что?

-Деньги, - спокойно ответила я. – И твое спасение.

На несколько секунд папа снова застыл, а затем неожиданно сполз на пол и, стоя на коленях, обнял меня за ноги.

-Пап…папочка, ты что?! – попыталась вырваться я, но он сжал еще крепче.

Я готовилась к любой реакции, вплоть до той, где бы он начал орать и спрашивать, каким путем мне удалось добыть столько золота. Но такого не ожидала никак! Мне было неловко и за себя, и за него, и еще как-то…трепетно, что ли.

-Папочка, - повторила я, все же исхитрившись вывернуться и присесть рядом с ним.

Даже говорить больше ничего не хотелось, поэтому я просто его обняла. И вдруг почувствовала себя такой спокойной, такой счастливой! Как будто сама Поднебесная Ариера отмотала время назад, превратив меня в маленькую девочку, считающую, что большой и сильный папа защитит ее от всех невзгод. И пусть сейчас он не казался большим и сильным, это не меняло ровным счетом ничего.

Я не могла бы сказать, сколько мы так просидели. Папа отстранился и первым и, неуверенно, с примесью смущения на меня взглянув, выдохнул:

-Спасибо.

-Пап, не пей больше, а? – с мольбой попросила я. – Бросай ты это дело. Еще ведь не поздно все исправить. Приведи себя в порядок, попросись на прежнюю работу. Женись!

Я не имела ничего против мачехи, если бы она оказалась хорошей женщиной. Даже рада была бы! Только кому нужен не просыхающий, пропивающий последние копейки портовый грузчик?

Папа поднялся с пола, снова сел на кровать и, криво усмехнувшись, озвучил мои мысли:

-Жениться? Да кому я такой нужен? Еще и по этой…до сих пор страдаю!

Под ругательством явно подразумевалась мама, что являлось для меня прекрасной возможностью подробнее о ней расспросить. Присаживаясь рядом, я испытывала волнение и была практически уверена, что как только о ней заикнусь, отец взорвется.

Разузнать о ней не было простым желанием и прихотью. Теперь это являлось чрезвычайно важной, отражающейся на настоящем необходимостью. Поэтому говорила я с нажимом, тщательно и успешно скрывая глубинный страх:

-Ты должен мне о ней рассказать. Обязан! И я не отстану, пока не услышу, как вы познакомились, какой она была и почему ушла!

 Судя по виду, папочка хотел включить режим северного орка. Очень-очень хотел. Но совесть, нашептывающая, что сегодня дочь спасла его от тюрьмы, это желание подавила.

-Да я даже имени ее не знаю, - пробормотал он, глядя мимо меня. – Молодой тогда совсем был, голова горячая да дурная. С приятелями в кабаке получку отмечали, а тут она заявилась. Я как увидел ее, так дара речи и лишился. Как сейчас помню: волосы светлые до пояса, глаза синие-синие и платье такое длинное, облегающее, блестящее. Шубка короткая. Явно не из нашего сословия девица, так я тогда подумал. Она расстроена чем-то была, вроде как, сидя за столиком, ждала все кого-то. Потом ром стала заказывать, ну а там и я к ней подсел. Слово за слово, стакан за стаканом, ну и… в общем, на втором этаже мы оказались.

Папа в сердцах стукнул кулаком по кровати:

-Ведь понимал тогда, что с ундиной связываюсь! И сил противиться все равно не хватило. А утром она ушла, даже не дождавшись, пока проснусь. Спустя год потом объявилась, пришла прямо к нам в каменоломню, тебя принесла. Я как снова ее увидел, обо всем на свете забыл. А эта зараза опять сбежала, даже оглянуться не успел! Живет, наверное, припеваючи и даже обо мне не помнит, а тут вся жизнь ши под хвост!

Я сидела и не шевелилась, боясь спугнуть его разговорчивость. В мыслях живо рисовались описываемые папой события, и представлялись они до того ярко, словно происходили при мне.

Правда, как оказалось, больше вспугивать было нечего. Папин рассказ закончился так же неожиданно, как начался.

-Ну, а она говорила что-нибудь, когда меня принесла? – спросила я, стараясь не позволить эмоциям взять верх. – Неужели ничего?

-Сказала только, что не может тебя оставить, - устало произнес папа. – И денег дала со словами, что на первое время должно хватить.

Он замолчал, погрузившись в невеселые воспоминания, а я как никогда прежде чувствовала себя брошенным морским котенком. Этаким подкидышем, в приданое которому дали несколько золотых. Ши возьми, а ведь обидно!