Сумеречный принц. Тайное наследие

Пролог. Джахард

Снерседея. Черный город.

Черный город сегодня веселился из-за его дня рождения. Его город.

«Как символично, — подумал он, лениво посиживая на обсидиановом престоле. — Сколько мне веков стукнуло? Тысяча? Пять? Десять?», — он сам уже сбился со счету.

— Ваша смертность, — обратился к нему кшиша, одно из вымерших существ мира. Голова монстра способна была растягиваться и подобно змее извиваться, протягиваясь на любую поверхность.

— Да? — меланхолично отозвался Джахард. Кшиша поморщился, кожей ощущая гнев Смерти.

— Мы не отыскали потерянных глаз.

Джахард скучно на него посмотрел. Монстр знал, что флегматичность – лишь напускное, бог зол. Он резко встает с престола. Короткие угольно-черные пряди упали на аккуратное лицо. Темные полы мантии взметнулись. Скинув с себя этот предмет одежды, оставаясь в одних узких штанах и черной шелковой рубашке, он подался к кшише.

— План не удался, Хиллас. Ты что мне гарантировал? Они не заполучат глаза, как получилось, что Лесих добрался до них? — холодно произнес бог, изучая предателя.

— Мы не предполагали, что после убийства князя их украдут из Снерседеи.

— Снерседея недоступна.

Губы смерти озарила кровожадная усмешка. Кшиша понял, его предательство известно, кончины не избежать. Щупальца тьмы пронзили тело. Он попытался высвободиться, но Джахард пригвоздил его к земле одним лишь взглядом. Под кшишей растеклась лужа крови. Отвратительная магия словно схватила его незащищенное лицо, вгоняя мрак в глаза и разрывая их. Зубы начали крошиться, а рот рваться под давлением. «Смерть начало бытия, забвение – конец», — говорят боги. Смерть забрала у него права на перерождение, уничтожая душу, выпивая без остатка жизненные силы и лишая его воплощения физического в том числе.

Когда Джахард покончил с этим делом, позволяя своей тьме выпить всего кшишу, он без лишних эмоций приказал стражникам, привычным к такой картине, бросить тело монстрам Преисподни.

«Перерождения тебе не видать, предательский ублюдок. Как он научился менять свои мысли? Я не обнаружил саботажа», — подумал он, присаживаясь обратно.

— Мэлоса ко мне, — промолвил бог смерти, раздраженно расцарапывая гладкую поверхность трона.

««Священный клин», — ушел в раздумья Смерть. — Я же все предусмотрел, где упущение? Где? Последние драгоценные глаза из-за предателя оказались у них…»

В помещении пронеслась неприметная тень.

— И чего ты такой злой сегодня? — легкомысленно произнес невысокий юноша в легком одеянии нежно-голубого цвета. Джахард прошелся по нему раздраженным взглядом и промолчал. Парень плавными движениями приблизился к богу и уселся на подлокотнике трона, рассматривая несколько недовольное лицо Смерти. Пальцы юноши скользнули по черным прядям.

— Зиг…

— М? — Зигфрид провел по его лицу, мягко коснулся висков и спустился к подбородку.

— Лучше не стоит, я сейчас сорвусь, — произнес Джахард, прикрывая глаза.

— И что произошло? — юноша подался ближе, аккуратно расстегивая каждую пуговицу черной рубашки. Он был одним из тех, кому позволялась любая вольность по отношению к Смерти.

— Кшиша, терпеть не могу эту расу. Он украл глаза.

— Голубые гиацинты? — поинтересовался Зигфрид, склонившись к его шее.

— Они самые, — руки бога смерти жестким кольцом обвили жреца, притянув к нему. Джахард распустил волосы Зигфриду и провел сквозь пальцы, откровенно наслаждаясь мягкостью золотистых прядей.

— Хочешь сюрприз? — усмехнулся он, смыкая пальцы на затылке Джахарда.

— Уже нет, — ответил бог, расстегивая пуговицы одеяния парня.

— Глаза у меня, я нашел их раньше в закладке Хилласа, сделанной для Лесиха. Специально позволил ему выдать себя, мы ведь так долго искали предателя. Потом…

Джахард замер.

— Что ты с ними сделал, Зиг?!

— Подкинул одному неудачнику. За расследование взялась империя. Чужими руками проблемы решать легче. Мы переиграем эту божественную диаспору, Джах, — злобно улыбнулся Зигфрид, упираясь ладонями по обе стороны трона. Золотые пряди коснулись острых скул сидящего.

— Зачем? — равнодушно осведомился он, притягивая Зигфрида обратно.

— Никто не должен знать, что ты в курсе. Никто. Пусть грязными делами занимается императорская семейка, а когда божков настигнут, мы придем и уберем лишний «мусор».

— Зиг…— обреченно вымолвил Смерть, но понял, что спорить с жрецом бесполезно. Он сделает так, как посчитает нужным. Упрямец. Стоит признать, упрямство, коварство, отсутствие чувства самосохранения и многое другое привлекало Джахарда в юноше, — даже самые хитрые боги уступают тебе в подлости.

— За это ты меня и любишь, но, — он перехватывает руку Смерти, проводившую по выпирающим ключицам, и сплетает их ладони, — я похуже буду. Хуже всего клина вместе взятого, мне легко уничтожить их, но сможешь ли это сделать ты?

Только трое знали тайну. Ту, которую он скрывал от всех, ту, которую похоронил вместе с событиями Исхода. Зигфрид умел вскрывать сейф его души таким образом, как не сделал бы это ни один из воров.

— Столько веков…я смирился, — с едва заметной грустью промолвил он, рассматривая тонкокостного парня. Его белая кожа слегка сияла под светом магических фонарей, ни намека на мышцы, сейчас он казался еще более хрупким, чем обычно. — Лесих перешел дорогу лично мне. Души Азалии нет в Мире духов.

«Тебе не стоит выходить за пределы Снерседеи, сюда входа нет. Ты уже совершил оплошность, мне лучше самой разобраться с Лесихом», — последнее послание от нее, Джахард перечитывал его сотни раз. И при каждом прочтении в его сердце разгорался огонь злости на девушку.

— Мы обязательно найдем ее.

— Ваша смертность, это Мэлос! — прозвучало за обсидиановыми дверями.

— Откроешь? — улыбнулся жрец, оттягивая ворот его рубашки. Джахард подцепил подбородок парня к себе и бросил ленивое:

— Точно не прямо сейчас.