Сумерки. Сага. Мантикора.

Глава 5. Песнь пробуждения.

Воздев руки к ночному небу Адели высоким голосом, нараспев произнесла несколько отрывистых фраз.
- Просыпайся! – Приказала она.
Несколько долгих мгновений ничего не происходило. Но, вскоре раздался странный звенящий звук – будто лопнула большая стеклянная сфера.
Я, словно очарованная, не сводила глаз со статуи. Нет, к сожалению, мне не показалось – она действительно пошевелилась. 
Тварь распахнула ужасные глаза, без белков – бездонные, голубые колодцы, будто подернутые ртутной пленкой. Лик человека, тело льва… Разогнулся длинный упругий хвост со смертоносным жалом… С каменным скрипом распахнулись крылья. 
Теперь она не казалась ни металлической, ни каменной… Она была… Живая… Огненно – красная, блестящая шерсть покрывала ее тело. Лицо обрамляла густая грива струящихся черных волос. От нее исходили осязаемые волны всепоглощающей злобы – квинтэссенция ярости. 
 

***
Для глаз человека темнота в ночных джунглях показалась бы непроглядной. Для сестер Беноа ночная мгла не представляла никаких проблем, а для мантикоры – она была прозрачно-зеленоватой, подсвеченной алым сиянием, исходившим от живых существ. Пробудившееся чудовище, подобно рептилии, «видело» тепло своих будущих жертв. И единственное, что его сейчас беспокоило – неукротимое желание – убивать. Оно жаждало одного – покарать нечестивца, посмевшего потревожить многовековой сон, забытье древней сущности, заключенной в каменное тело полульва-получеловека. 

***

      Я не сразу заметила, что Адели замерла в страшном напряжении, словно пыталась силой мысли остановить скоростной локомотив. 
Мантикора «вытекла» из своего ложа, иначе и не скажешь – так изящно и бесшумно она передвигалась, и медленно повела головой, оглядываясь.
      То, что случилось потом, было похоже на кошмарный сон:
Тварь распахнула крылья во всю ширь – метра четыре в размахе, и молниеносно напала… На людей. Они умерли мгновенно – Самюэль и двое наших рабочих, вероятно, даже не успев ничего понять и почувствовать. Они безмятежно спали в своей палатке, когда Адели пробудила чудовище… Всего один мощный бросок гибкого, тяжелого тела…острые, как кинжалы когти… Треск разрываемой ткани… Хруст перемалываемых костей…
- Останови ее! – Закричала я. – Адели, пожалуйста…
Сестра торжествующе засмеялась.
Тварь резко развернулась, длинная грива волос шевельнулась, перетекла на другое плечо. Она молнией метнулась к нашим лошадям и за доли секунды порвала их в клочья.
-Прекрасно! – Воскликнула сестра.
- «Это конец!» - Подумалось мне. 
Мантикора застыла, чутко прислушиваясь, а затем стала медленно приближаться к нам. Я попятилась… 
Адели снова вскинула руки в повелевающем жесте:
- Остановись! – Приказала она, но тварь неумолимо двигалась вперед, мягко, с кошачьей грацией переставляя лапы. Она постепенно пригибалась к земле, изготавливаясь к прыжку.
Адели выкрикивала какие-то резкие слова. Но, вот … Голос ее дрогнул… Заклинание не действовало.
Расправив крылья мантикора прыгнула, и подмяла ее под себя.
Когда я очнулась, то поняла, что бегу… бегу – не помня себя, не разбирая дороги, не имея надежды спастись….