Сумерки: смерть или смерть?

План надёжный, как швейцарские часы

Вечером, практически уже ночью, мне позвонила мама, взволнованная после разговора с Карлайлом. Она сказала, что поговорила с ним и тем старым доктором, у которого уже была Роза. Они договорились вернуть Розу обратно и проверить какое-то иное экспериментальное лечение, последствия которого непонятны пока. Звучит сомнительно, но врач из Германии не знает, чем помочь девочке кроме продолжения поддержания жизнедеятельности. Мама переживает из-за очередного перелёта, из-за правильности решения - результат может быть какой угодно, но это как будто единственный вариант сейчас. Может, Розе станет лучше, а может - нет. Карлайл предупредил о продолжительности лечения, возможностях резкого роста организма и многом другом. Мама была готова. Когда ты – родитель умирающего ребенка, ты уже готов на всё, лишь бы он выжил. Сейчас они думают о том, как лучше транспортировать сестру из Германии.

- Что там? - услышала я, как только положила трубку.

- Ты же умеешь читать мысли…, - сказала я, - И подслушивать разговоры, наверное, тоже.

- Хех, - улыбнулся Эдвард.

- Как Карлайл решился на обращение? Вы же были против! – удивлённо спросила я.

- Он пока не до конца решился, сомневается, но поговорил с твоими родителями и тем врачом… Карлайл вообще пока не очень понимает, как это реализовать, как давать твоей сестре видеться с родителями и жить…. Сейчас он, скорее, прощупывает почву и готовит родителей к разным исходам, чтобы не было неожиданностей. Давно не помню Карлайла таким сосредоточенным на чём-то и одновременно сочувствующим. Что-то на него подействовало – то ли слова твоих родителей, то ли состояние Розы…

- А когда они её перевозить будут? - спросила я.

- В ближайшие дни, иначе - без шансов, - сказал Эдвард, - ты же знаешь, что у неё множество заболеваний? Как будто одно притягивало следующее…

- Нет, я не знала.

- Видимо родители решили тебя не тревожить по этому поводу, - отступил парень.

Я подошла к окну и всмотрелась в даль. Где-то высоко в небе сияли несколько звездочек, небольшой дождик постукивал по окну.

- Как думаешь, всё получится? - с надеждой спросила я у Эдварда.

- Не знаю, правда, но Карлайл постарается помочь хоть как-то.

Повернувшись к парню, я оказалась чуть ли не в его объятьях. Он стоял практически вплотную ко мне. Но страха или отторжения у меня это не вызвало.

- Спасибо, - сказала я.

- Всё будет хорошо, обещаю, - прошептал он, наклонившись ко мне.

Парень уткнулся носом в мои волосы и вдохнул:

- А ты вкусно пахнешь.

- Человечиной? - отшутилась я.

- Ага, - улыбнулся Эдвард и немного отошёл.

Моя поездка в Германию отменилась так и не начавшись. Розу перевезли каким-то образом в Форкс, куда приехал и доктор Коллинз. Карлайл помог организовать транспортировку и сам встретил. Всё случилось быстро. По словам Эдварда - даже во время всего этого Карлайл сомневался в правильности своего решения. Однако, когда он увидел Розу, её состояние и силу воли, с которой она боролась за жизнь - вопросов не оставалось. Точнее теперь главная проблема - родители, как с ними быть, что говорить. Раскрывать кому-либо ещё сущность их семьи - плохой вариант, оставалось либо сильно лгать и прикрываться побочными эффектами от лечения, либо лже-похороны.

Меня во все решения и переговоры не вовлекали. Однако будучи в больнице, в день приезда Розы, я услышала:

- Зачем ты вообще всё это начал и рассказал ей о нас? - из кабинета Карлайла послышался сердитый голос Розали, “сестры” Эдварда.

- Розали! - попытался остановить спор Карлайл.

- Ты же знаешь, - прошипел парень, - она - моя душа, моя судьба, я ждал её больше 100 лет.

Голоса резко затихли, и я сразу же ушла, дабы меня не поймали за подслушиванием. Но в голове крутились слова Эдварда.

“Это про меня что ли?” - подумала я.

Ответа я не знала. По логике - про меня, никто больше, кажется, не знал всего. Но по фактам - я не воспринимала Эдварда всё это время как парня, мысли крутились вокруг другого.

- Белла! - услышала я мамин голос.

Я резко повернулась и уже оказалась в объятьях. Рядом с мамой стоял отчим и улыбался, было видно, что он тоже рад меня видеть.

- Я так скучала! - сказала мама, не отпуская меня.

- Я тоже, - ответила я.

- Пойдём скорее к сестре, - потянула она за руку меня и отчима, - она тебя ждёт.

Роза всё ещё не приходила в себя, но ей точно нужна наша поддержка и присутствие.

Девочка мирно лежала на большой больничной койке, прикреплённая к куче проводов. Она бледная и хрупкая. Раньше я читала такие описания только в книгах и не понимала, что они значат… поняла. Осознание того, что ей пришлось пережить за такой малый возраст потрясает, сразу хочется защитить её от всего мира.

Мы какое-то время стояли все втроём у койки сестры, как вдруг к нам постучали - Эдвард:

- Здравствуйте! Белла... нам надо выйти, - начал он, но дополнил: - Хочу спросить кое-что по поводу домашки.

Я поняла, что дело касается вовсе не домашнего задания и быстро направилась за дверь. Мы прошли в кабинет Карлайла, у которого я совсем недавно подслушала неоднозначный диалог.

- Белла, Эдвард, проходите, - сказал Карлайл, как только мы заглянули за дверь, - Я хотел обсудить с тобой, Белла, что будем делать с родителями. Обращение в случае с Розой - единственный вариант. Ей уже ничем не помочь. Я всё ещё против этого, хоть и почувствовал в ней силу бороться. Честно, не знаю, зачем я на это согласился, но сейчас мне кажется, что она действительно должна быть одной из нас. Однако мои моральные принципы не дают мне покоя… Нужно придумать, как максимально безболезненно поступить с твоими родителями.

В этот момент я заметила в углу кабинета мужчину лет сорока пяти в очках и с тёмными вьющимися волосами. На нём халат и бейджик. Карлайл так открыто сейчас говорил про обращение, значит этот мужчина – их знакомый или член семьи.