Сумрак в паутине

Глава 3: Беги, беги без оглядки!

Меня разбило. Раскололо на миллионы осколков словно стеклянную фигуру, а тогда небрежно бросило в водоворот. Вязкие потоки кидали мои частицы из одной стороны в другую, собирали воедино, а после приступали к раздиранию – вновь и вновь. Это воспринималось дурным сюрреалистичным сном, отнюдь не действительностью. Я то впадала в беспамятство, то просыпалась с жутким пониманием: тону. Захлёбываюсь и погибаю.

 Вначале улавливалась только чернота. После всё залил густой кровавый. Снова смоляной. Меж этими состояниями вспыхивали слепящие цветастые огоньки. В какой-то момент я перестала замечать перемены. Мир вертелся сумасшедшей юлой, но где-то очень далеко, а если и близко, то совсем в другой реальности. Собственного естества тоже больше не существовало. Ни тела, ни мыслей. Только фрагменты.

 Ударило снова – теперь сильнее прежнего – после чего ко мне пришло заторможенное понимание, что всё изменилось. Вот так просто, за очередной вспышкой. Вместо тьмы возникли очертания листьев и переплёты веток, вместо затягивающей пучины вдруг стала чувствоваться твёрдая земля. Потребовалось время, чтобы осознать, что я жадно выхватываю прохладный воздух и морщусь от ноющей боли. Живая. Целостная. Случившееся походило на кошмар или приступ, однако не на что-то существующее.

 Приподнявшись на руках, я выждала пару мгновений, пока в голове раздавался звон, а округа раскачивалась и плыла. Солнечные лучи оседали на глазах, непривычно острые да яркие после тёмной круговерти. Мир показался мне полароидной фотографией, на которой неспешно проступали запечатлённые силуэты. Так появились вскоре травы, широко расползшиеся кустарники и деревья: хвойные, лиственные. В свету зелень сплётшихся крон наливалась золотым, отчего погружённые в тень участки выглядели изумрудными вставками на поверхности дорогого купола. Внизу плясал калейдоскоп из солнечных осколков, полумрака, голубоватого мха, еловых игл и листьев. Рядом со мной, покачиваясь на ветру да задевая временами кожу шипами, змеился терновник. Далее виднелись папоротниковые заросли и витки вздыбившихся корней. Та картина вдыхалась сыростью, пряно-горьковатым травяным привкусом, оттенками коры да слабым призраком гари.

 Вдали вздымалась к небесам чёрная колонна дыма.

 Вставала я осторожно, с навязчивой мыслью, что от неверного движения всё внезапно разрушится да снова ухнет в пустоту. Однако реальность оставалась нерушимой. Даже равнодушной. Деревья сонно покачивались и скрипели в тёплом ветру, перекликались меж ветвей птицы. Почва под ногами мягко пружинила и потрескивала расколотыми кедами хворостинами. Меня одолевало чувство неправильности происходящего, но звуки, запахи, виды да ощущения просто не могли быть обманом. И шероховатая кора под ладонью – вовсе не сон.

 Тревоги спутывались. Всякая возникающая внутри реакция мгновенно обрывалась за чертой непонимания. События не укладывались в голове. Несколько мгновений назад меня окружал полумрак грота, а в следующие секунды он истаял в пульсации сияний. После явилась незнакомка. Чёрные нити, трансформация, искажённая реальность, что уходила к смоляному океану полыхающим колодцем… Вдруг – лесная чаща. Я боялась задаваться вопросом о том, что произошло, поскольку пришлось бы выбрать сторону монеты: логические объяснения одно ужаснее другого или вера, что каждый миг был правдой. Не прельщал ни реверс, ни аверс – осталась я балансировать на ребре.

 Успокоиться получилось после нескольких судорожных вздохов, и то лишь когда язык ощутил привкус крови на искусанных губах, а ладони запекли полумесяцы от ногтей. Впрочем, это состояние тоже плохо вписывалось в понятие нормы. Проглотив приступ паники, я ощутила себя ещё более потерянной, чем изначально.

 Некоторое время взгляд попусту скользил по округе в поисках ответов: по росчеркам паутины, по изгибам земли, по непролазным колючим зарослям. Дорожек тут никогда и не существовало. Мох не притаптывали людские шаги, ветки не ломали небрежные движения. Даже бусины ягод, щедро рассыпанные на пальцах кустарников, выглядели нетронутыми. Во все стороны тянулся одинаковый лесной простор.

 Мысли эти являлись как-то механически. Точно так, подавляя эмоции, я оценила своё состояние да заглянула в рюкзачок, с некоторым недовольством отметив, что большая часть вещей осталась в отеле. Помимо ненужного хлама в виде гигиенической помады и вороха листовок, в моём распоряжении имелась бутылка с водой, печенье, тот самый шоколадный батончик из кафе, деньги, наушники, зарядное устройство и смартфон. Среди всего этого перекатывались и другие полезные мелочи, однако сильнее прочего сейчас интересовал последний.

 На экране ещё отображались пришедшие ранее сообщения, но ни интернета, ни связи не было вовсе. Заряд батареи оказался полон, и я поспешила выключить большинство лишних функций, после чего сунула телефон обратно в рюкзак – садился он быстро. В голове начал формироваться план: добраться до ближайшего города или дороги, где получится дозвониться до родных и воспользоваться картой. Тогда все эти странности закончатся. Или наконец прервётся дурной сон.

 Чернённые дымчатые потоки стали моим ориентиром. Бездумно бредя и временами поглядывая на небеса, я чувствовала себя глупым мотыльком, привлечённым в темени светом. Невдомёк, опалятся ли крылья: огонь мог как вздыматься над строениями, так и пожирать лес. Размышлять об этом не хотелось. Как и прокручивать произошедшее, как и задаваться вопросами, как и заниматься поиском ответов, однако я всё равно это делала. Пульсирующие в гроте жилы неизменно вспыхивали в воспоминаниях. Нити. Падение. Незнакомка.

 «Однажды ты поймёшь», — её слова жгли сознание загадкой, разгадать которую было жизненно необходимо и вместе с тем невозможно.