Суп для дракона

Пролог

Запах жареного лука всегда успокаивал Марлину. Даже когда в груди разрывалась тупая боль от воспоминаний, стоило бросить на сковородку нарезанный полукольцами репчатый — и мир становился лучше.

Она стояла у плиты в своей крошечной московской кухне, помешивая деревянной лопаткой грибы. Под потолком гудела вытяжка, за окном моросил октябрьский дождь. На столе уже ждали банка сметаны и пучок свежего укропа. Обычный вечер. Обычный ужин.

— Ты же не забыла про соль? — спросил внутренний голос, который всегда звучал как мамин. Марлина вздрогнула и добавила щепотку.

Она старалась не думать о матери. Особенно когда готовила грибной суп.

Три года прошло. Три года с того дня, когда она, семнадцатилетняя, решила удивить маму ужином. Нашла рецепт в интернете — крем-суп из шампиньонов со сливками и грецкими орехами. Орехи она купила на рынке, мелко порубила и добавила в самом конце. Мама съела тарелку, похвалила. А через час начались отёк горла, синюшные губы, скорая, реанимация.

У мамы была аллергия на орехи. Марлина знала. Но в тот день забыла от слова совсем.

Она бросила кулинарный колледж через месяц. Не могла стоять у плиты, не чувствуя во рту привкус вины. Устроилась в забегаловку на вынос — там готовить не надо, только разогревать полуфабрикаты. Но сегодня, в годовщину, она нарушила собственный запрет.

— Грибной суп, — сказала она пустой кухне. — Она любила грибной.

Марлина потянулась за солонкой и замерла.

Под кухонной плитой засветилось зелёное. Сначала тускло, потом ярко, заливая линолеум изумрудным сиянием. Запахло мхом и озоном, как после грозы. Пол под ногами задрожал.

— Что за... — не успела она договорить.

Зелёный свет схватил её за лодыжки и дёрнул вниз. Марлина ухватилась за край стола, но пальцы скользнули по маслянистой поверхности. Она проваливалась, словно в болото. В последний миг успела схватить с разделочной доски поварёшку и кухонный нож — просто по инерции, от страха.

Потом была пустота. Тишина. И холод.

— ...ребёнок, что ли? — голос звучал скрипуче, как несмазанная дверь.

Марлина открыла глаза. Над ней нависало морщинистое лицо с острыми ушами. Эльф? Она решила, что бредит.

— Живая, — сказал эльф кому-то за спиной. — Второй сорт, конечно, но для утех знатному господину сойдёт.

Марлина попыталась сесть и обнаружила, что лежит на соломе в деревянной клетке. Рядом, прижавшись друг к другу, сидели две женщины в рваных рубахах. Одна — пожилая, с седыми патлами, другая — совсем девочка, лет четырнадцати, с пустыми глазами.

— Где я? — прошептала Марлина.

Пожилая женщина прижала палец к губам и кивнула в сторону. Марлина повернула голову и увидела ряды клеток, факелы на столбах, эльфов в белых мантиях, которые тыкали пальцами в рабов, как на рынке скотину.

— Добро пожаловать в Сильванелль, — тихо сказала старуха. — Надеюсь, ты умеешь притворяться мёртвой.

У Марлины закружилась голова. Она сжала в кулаке поварёшку — единственное, что осталось от её прошлой жизни.

— Ну уж нет, — прошептала она. — Я не собираюсь быть ничьей вещью.