Супец из мухоморов.

Жених и невеста

Звук гармони я, наверное, узнаю везде, он шел из глубины леса и стремительно приближался к дому, мы высыпали все на улицу, удивлённо переглядываясь. Показалась ступа, в которой была Прасковья с Гришей и Хрюндель. Григорий самозабвенно играл на гормоне и горланил во всю глотку: «Из-за острова на стрежень, на простор речной волны, выплывали расписные Стеньки Разина челны». Прасковья утирала платочком глаза.

Увидев меня, радостно замахала. Одета она была нарядно, и через грудь у неё было перевязано белым рушником. На её хранители был одет чёрный картуз, украшенный белой розой.

Приземлились. Прасковья, низко поклонившись, выдала: «Приветствую вас, господа хорошие».

У вас товар, у нас купец,
Который хочет под венец
«Товар» ваш милый повести.
Так пусть союз будет цвести!

Любовь сердца объединит,
Притянет счастье, как магнит.
Пускай случится волшебство —
Удачным будет сватовство!

Я в немом удивлении уставилась на неё.

Мимо прошествовал Хрюндель, неся перед собой полную корзину бутылок с наливкой, и, смотря на меня, многозначительно закатил глаза.

Я рассмеялась. - Прасковья, я что-то не пойму, ты нас что, женить собралась?

- А как же, надо его брать, пока тёпленький. Светланка, - она меня обняла за плечи, и мы пошли в направлении дома. - Какого я тебе женишка подогнала, а? И красавец, и умненький, и маг, а самое главное, моя дорогая, из прошлой жизни ничего не помнит, мечта, а не жених, - и она захохотала на весь дом.

- Нет, я так не могу, я по любви хочу, - сказала мечтательно я.

- Вот девка дура! Страсть должна быть сначала, такая, чтобы голову сносила, а там уж и любовь, и детки — всё будет.

- Ну я не знаю, какая страсть, если мы всего-то два дня знакомы.

- А такая, ты когда с ним утром пробудилась в одной кровати, что почувствовала? Волнения душевные были?

- Ну были вроде.

Всё, это и есть прелюдия к страсти, начало положено, дело за малым, веди будем женишка перед фактом ставить, — и она опять захохотала.

В комнату набились все, кто был в доме, и с любопытством смотрели на Матвея, а он как ни в чём не бывало продолжал спать и улыбаться во сне.

— Так, ну что рты раззявили, а ну все марш отсюда, быстро приступайте праздничный стол готовить, — скомандовала Прасковья, сделав грозное лицо и уперев руки в бока. Всех как ветром сдуло, я восхищённо посмотрела на неё, вот что значит опыт, мне ещё учится и учится.

— А не махнуть ли нам по рюмашке? — предложила ведьма.

— Не, я лучше на трезвую, мало ли что, — сказала я, нервно теребя платье.

— Ну-ну, Григорий, метнись-ка, милый друг, за моей наливочкой, надо бы нервы успокоить, не каждый день такое приходится видеть, и рюмочку захвати, — она окинула меня взглядом и добавила: — Две возьми.

- Будет сделано, хозяйка.

- Ну что, по рюмочке, и за дело, как говорится, - Прасковья разлила наливку и протянула мне.

- Не, не, не, я не буду, извини, - уставившись на Матвея, сказала я.

- Ну как знаешь, - и ведьма, усмехнувшись, одним махом выпила.

- Знаешь, Прасковья, я всё-таки не готова это сделать, и замуж я вообще не хочу, - пятясь к двери, сказала я.

- Ну ладно, как говорят, насильно мил не будешь, - и она махнула мою не выпитую рюмку. - Пущай тогда лежит.

- В каком смысле лежит? - уставилась я на неё.

- Как в каком, будет спать, пока его, кого он там всё искал, а наречённую свою вот. - И она подняла указательный палец вверх. - Пока она его не найдёт и не поцелует.

Подожди, он что, всё это время у меня будет, что ли?

Ну извини, подруга, опыты не я над ним проводила, так что извиняй, тебе это и расхлёбывать.

Может, махнёшь всё-таки со мной, от нервов больно хорошо помогает. Она протянула мне рюмку и незаметно что-то над ней прошептала.

Ладно, давай, махнув обречённо рукой. Мы чокнулись, Прасковья выкрикнула: «За любовь».

Ну что, всё, пошли, что ли, что уж тут сидеть, у моря погоды ждать. Прасковья поднялась и, подмигнув Хрюнделю и Григорию, направилась к двери. Пойдёмте, мальчики, поедим, что ли. Марта целый свадебный стол, видать, собрала, ароматы даже здесь чувствуются.

И они вышли втроём, бесшумно притворив за собой дверь. Я же, поглощённая созерцанием улыбающегося Матвея, не обратила на это никакого внимания. Меня непреодолимо влекло к нему, и я не могла противиться этому чувству.

«Поцелую его разок, что в этом плохого? Может, ничего и не выйдет», — подумала я и, наклонившись, прижалась к его губам, закрыв глаза. Губы Матвея шевельнулись, его рука обвила мою шею, и мы растворились в безумном поцелуе.

В какой-то момент руки Матвея стали позволять себе намного больше, чем я ему могла позволить. Я, конечно, девушка современная, и парень у меня был, но не так же сразу. Прибесил даже.

— Эй, эй, — освобождаясь из его объятий, возмущённо проговорила я. — Не слишком ли много, сударь, вы себе позволяете? — и вскочила с кровати, стараясь свой растрёпанный вид привести в порядок.

— Обалдеть можно, что за нравы, вы бы мне сначала спасибо сказали за всё, — возмущённо сказала я, уперев руки в бока.

Матвей заложил руки за голову, подвигался, ложась поудобней, и произнёс с наглой улыбкой: «Но по вашей активной отзывчивости я смог предположить, что вы совсем и не против были, сударыня».

— Что? Да что ты себе позволяешь, маг недоделанный, — я даже запыхтела от негодования.

Поискала взглядом, чем бы его огреть, и, ничего не найдя тяжелее, кроме подушки, схватила её и со всей дури долбанула ему по башке, а потом ещё раз и ещё. Остановилась отдышаться и только обратила внимание, что Матвей лежит с закрытыми глазами и вроде как не дышит.

— Ой, мамочки, я что, тебя прибила, что ли? Эй, хватит придуриваться. Я потрогала его рукой, никаких изменений. Подошла поближе и наклонилась над его лицом, пытаясь почувствовать дыхание. В тот же момент сильные руки Матвея обхватили меня, и, подмяв под себя, он сексуально прошептал: «Вот ты и попалась». И он страстно меня поцеловал.