Супергерой нашего времени

Третья глава

    Спустя ровно двадцать четыре часа с момента разговора Егора и Воронного в кабинете Сергея Михайловича Лебзюка зазвонил телефон. Сергей Михайлович очень хорошо знал этот телефон. Он звонил редко, и звонок всегда обозначал полярные вещи: или повышение, или разгром на грани увольнения. Но увольнять Сергея Михайловича было совершенно не за что — выборы были проведены им эффективно, их регион в закрытом рейтинге от администрации президента занял двадцать первоеместо по эффективности выборов. Лебзюк любил такие результаты и стремился именно к ним. Они не слишком выделялись, чтобы привлекать к себе излишнее внимание, но при этом были и не в конце списка. Займи первое место, рассуждал он, — и сразу начнутся проверки, козни от конкурентов, да и президент, чего доброго,решит, что у губернатора слишком высокий электоральный потенциал, и усмирит его! А достанется за это кому? Сергею Михайловичу.

   Нет! Первые места он не любил категорически. Все опытные руководители областных администраций знают: нельзя быть в федеральных рейтингах вверху и внизу списка — надо быть посередине.

   Вчерашняя охота тоже прошла на ура: губернатор завалил лося и кабана, всёбыло устроено в лучшем виде. А раз увольнять Лебзюка было не за что — значит,звонили о повышении, о переводе в Центр. Как же Сергей Михайлович уже этого перевода заждался! Тщательно и быстро проанализировав весь расклад, Лебзюк поднял трубку:

         — Лебзюк на проводе.

         — На проводе ты, значит, Лебзюк? Ты там на этом проводе не повис ещё, скажи? Или, может, ты нас на нём повесить решил? — Разговор шёл на повышенных тонах.

         Сергей Михайлович аж подпрыгнул от такого начала, встал, вытянулся и ответил максимально спокойным голосом:

      — Пётр Лаврентьевич, в нашей епархии всё спокойно. Вам, видимо, доложили что-то не то, давайте разберёмся.

        — Епархии? Разберёшься ты? Ну давай, разбирайся, Лебзюк! Времени я тебе на это дам очень мало.

     — Так что случилось? Пётр Лаврентьевич, я, честное слово, не понимаю, о чём идёт речь. Вчерашняя охота… — Тут Лебзюк запнулся, потому что Петр Лаврентьевич его перебил:

          — Какая, к чёрту, охота, Лебзюк? Вы там совсем, что ли, ситуацию не контролируете? У вас там Человек-Паук по городу бегает, а вам хоть бы хны? Охота у вас? Я вам там сейчас охоту устрою! На тебя охотиться будем, Лебзюк. У меня весь Телеграм в видеороликах, как какой-то охламон прямо из огня выходит и не горит. И вот так, в несколько заходов, людей из пожара вынимает. Ты это видел, Лебзюк? Ты понимаешь, что это значит вообще? У нас по социальным сетям уже группы фанатов этого парня, про него сюжеты на Ютубе, все о нём говорят! Российский супергерой, мать его! Ты знаешь, как они его называют? Файермен!

         Пётр Лаврентьевич выдержал паузу, подождал, пока Лебзюк придёт в себя после этих новостей, и продолжил чуть более спокойным тоном:

         — А если он окажется оппозиционных взглядов, а, Лебзюк? А всё к тому и идёт, ведь среди молодёжи других взглядов не бывает. Это тебе не Навальный, это вообще не пойми кто! Он возьмёт и поднимет людей на митинги, и ещё чего похуже. Ты вот контролируешь его, Лебзюк. Ведёшь с ним работу? Как же! Да ты вообще не понимаешь, о чём речь! Я тебе твои жировые отложения урежу, Сергей Михайлович, — в Крым вместо Тенерифе ездить начнёшь, и «Лексус» служебный сдашь, и дачу. Ты слышишь меня?

         Сергей Михайлович Лебзюк держался одной рукой за стол. Всё плыло. Он действительно только отдалённо понимал, о чём речь, но признаться в этом означало бы конец. Мементо мори. Он это знал.

         — Пётр Лаврентьевич, всё под контролем. Не думал, что вы так близко воспримете всю эту историю. Тут всё под контролем. Этот человек... с ним ведутся консультации, всё под моим личным…

         Тут Сергея Михайловича вновь прервали:

         — Какие ещё консультации, короед ушастый? Мне надо, чтобы его ни в каких Телеграмах больше не было! Если он исчезнет, то про него через неделю и так все забудут, ты меня услышал?

         — Петр Лаврентьевич, всё под моим личным контролем, — ответил побелевший Лебзюк.

         Пётр Лаврентьевич ничего не сказал и положил трубку. Сергей Михайлович Лебзюк растёкся в своем кожаном кресле под аккомпанемент телефонных гудков.