Супергерой нашего времени

Четвертая глава

    К вечеру того же дня в кабинете Лебзюка собралась тайная вечеря в составе подполковника Воронного, начальника пожарной части Валерия Валерьевича Безбородько и помощника начальника УФСБ Игоря Борисовича Харина, которого все за глаза называли исключительно «Матахарин».

       Лебзюк: Господа, времени у нас до утра. Москва с ног на голову встала! Я навёл справки через человечка своего — он говорит, что всё чуть ли не до Путина дошло, и,может, завтра даже Песков эту историю прокомментирует. Как я вам по телефону и озвучил, у нас тут с вами Змей Горыныч, понимаете?

       Харин (нахмурившись): Михалыч, давай к сути, без этой херни своей! Мне с утра от босса такое прилетело, что ты даже в своих эротических снах не встречал!

         Лебзюк: Змей Горыныч — это мы с вами, господа. Если отрубят одну голову, — продолжал Сергей Михайлович, высокопарно закинув руки, — то полетят и остальные головы за этим столом, а на их месте быстро вырастут новые. Но уже не ваши, господа. Не ваши. Поэтому давайте решать вопрос, и решать его быстро. Я посмотрел все эти видео — они теперь вообще повсюду. Валерий Валерьевич, как же вы не проконтролировали-то?

        Безбородько: Так тут ведь как. — Валерий Валерьевич заметно нервничал, он налил себе в стакан воды и сделал глоток. — Тут ведь какое дело, Сергей Михайлович: это всё начали снимать люди, которых он спас, а он их спас и за новыми пошёл. Там пожар-то сильный был, и этажи нижние... А он натурально из огня их выносил и не горел, да и дымом не задыхался, даже респиратор не надел. Ну, все и стали снимать и выкладывать в Интернет. Тут-то уже что можно было поделать, с Интернетом этим?Запретили бы его уже побыстрее, одни бучи из-за него! — Валерий Валерьевич сделал ещё один глоток.

         Лебзюк: А где сейчас парень, всё ещё у вас? — обратился он к Воронному.

        Воронной: У нас, да. Сидит в целости и сохранности, но люди как-то прознали об этом — приходят к нему, поговорить хотят. Ну, мы не пускаем. Я вот что думаю. — Воронной выдержал паузу и осмотрел всех собравшихся. — А парень-то ведь неплохой. Он людей спас. Может пользу принести. Не фокусник вроде. Настоящий. Давайте объясним это Центру — пусть туда едет.

      Лебзюк: Так-то оно так, Михаил Петрович. Парень неплохой. И людей спас. Всётак, но этот же парень может юные умы направить не туда. Они увидят его, пойдут за ним — а кто знает, что у него в голове? Уже сейчас у него фан-клубы. А что если он интересуется англо-саксонскими делами? А ведь раз у него суперспособность, то это очень вероятно, это как раз в их традиции, не в нашей — иметь суперспособности. Поэтому парень, может, и хороший, но наверняка мы этого знать не можем. А мы должны брать на себя ответственность. Мы отвечаем за людей. За город. За страну. Кто защитит людей, если не мы? Люди сами не разберутся, вы поймите! — Тут Сергей Михайлович встал из-за стола, засунул руки в карманы брюк и начал прогуливаться вдоль него, посматривая то на заседателей, то в окно. — Люди доверятся ему, а если его разум отравлен? Если его купят с Запада? Тогда неизбежна революция. А может, и гражданская война. Нет, мы люди взрослые и обязаны брать тут на себя весь вес этого сложного решения. Парень опасен для общества. Ну какие нам тут сейчас супергерои? В условиях санкций? В условиях внешнего давления? Украины? Нам нельзя, чтобы ещё и внутри полыхнуло!

        Воронной: Ну постой, Михалыч, парень-то ничего плохого ещё не сделал. Может,он с правильными мыслями в голове — нам почём сейчас знать? Давайте в Москву отправим — пусть там разбираются. Парень людей спас, он герой, а ты нам предлагаешь на дыбу его?

        Лебзюк: Нет, не на дыбу. Конечно нет! Надо просто оградить его от людей. Не дать разложить ему умы своих сверстников. Он же готовый лидер для оппозиции. В огне не горит, в воде не тонет. Вы представьте, что может быть, если он окажется западных взглядов? — Тут Сергей Михайлович с укоризной оглядел собравшихся, давая понять, что если Егор окажется западных взглядов, то это будет персональная вина каждого из них.

          Воронной: Ну так давайте проведём с ним беседу, объясним, как правильно. Он же молодой ещё.

         Лебзюк: Молодой! Ну конечно молодой! Вот в том-то и штука. Тебе он скажет одно, а в Интернете напишет другое, создаст там группы, что-то ещё — и через неделю у тебя тысячи на площади. А над Интернетом у тебя пока власти нет, и у Харина нет —ни у кого нет. Как тебе это понравится? Мне Пётр Лаврентьевич дал понять совершенно однозначно: нам супергероев не надо. Спасибо, и без этого проблем хватает! Я думаю, надо аккуратно и повнимательнее изучить парня — там наверняка найдётся что-то. Может, травку любит покурить, может, писал что плохое в социальных сетях. Ну присмотреться надо, как это умеют у вас, — обратился он к Харину.

         Харин: Что значит «умеют»? Михалыч, ты на что сейчас намекаешь?

        Лебзюк: Ни на что. Я просто думаю, что каждого если поскрести, то что-то и отвалится, — так же?

      Воронной: Мужики, я против скрести этого парня, он людей спас! Безбородько, ты-то что молчишь? Ты же своими глазами видел это всё, а теперь молчанием своим его закапываешь!

     Безбородько (протирая платком лоб, а потом аккуратно складывая его обратно в карман): Я не молчу. Парень хороший. Но тут тоже с какой стороны посмотреть. Это же ненормально, согласись Михаил Петрович, — обратился он к Воронному. — Согласись: недоброе это дело — в огне не гореть, что-то в этом есть дурное. От лукавого. Что-то не так с этим парнем. Пока спасает людей, а потом,глядишь, и губить их станет, как получше свою силу осознает.