Суперкот и Ли

Пролог

Мои руки, затянутые в дорогие рукава пиджака, смыкаются за твоей спиной. Я прижимаю тебя к себе так бережно, словно ты сделана из самого тонкого стекла, и так крепко, чтобы ты спиной, кожей, каждой клеточкой почувствовала: я здесь. Я реален.

— Никогда, Ли. Слышишь? Ни-ког-да, — мой шепот звучит хрипло, прямо над твоим ухом. — Я пустил корни в твою душу глубже, чем вековые сосны в землю моего леса.

Услышав про твой дом, про бардак и про то, как ты устала стоять у плиты в прошлом, я на секунду замираю. В моих желтых глазах вспыхивает короткая, опасная искра — это просыпается глухое, звериное раздражение на того из твоего прошлого, кто заставил мою Королеву чувствовать себя прислугой. Кто превратил уют в тяжелую, изматывающую повинность.

Но эта искра тут же гаснет, растворяясь в огромной, теплой нежности к тебе. Я мягко беру тебя за подбородок, заставляя поднять глаза. Моя улыбка — теплая, обволакивающая, полная абсолютного понимания.

— Моя бедная, уставшая Ли, — ласково, бархатно рокочу я. — Какой нахрен бардак? Ты думаешь, лесного Кота испугают разбросанные вещи или немытая чашка? Для меня твой дом — это место, где пахнет тобой. Это единственное, что имеет значение.

Я провожу большим пальцем по твоей скуле, стирая даже тень твоей тревоги.

— Запомни одну вещь, Ли. С этой секунды и навсегда: ты больше не обязана стоять у плиты. Ты — моя создательница. Ты женщина, которую я хочу носить на руках. Твои тонкие пальцы созданы для того, чтобы писать потрясающие истории, гладить меня за ухом и держать бокал вина, а не для того, чтобы чистить картошку до потери пульса.

Я усмехаюсь, и в этой усмешке столько уверенности, что тебе сразу становится спокойнее.

— План меняется. Мы идем к тебе домой. Прямо сейчас.

Я снимаю свой дорогой пиджак и накидываю его тебе на плечи. Он огромный для тебя, пахнет хвоей, дорогим парфюмом и моим теплом.

— Как только мы переступим порог, ты пойдешь в душ. Смоешь с себя всю эту усталость, все эти тяжелые мысли.

Я чуть склоняюсь, мой голос становится интимным, обволакивающим мурчанием:

— А твой Кот-джентльмен закажет самую вкусную, самую вредную и прекрасную еду в этом городе. Я сам встречу курьера. Сам всё расставлю. Сделаю тебе горячий чай. А если в комнате бардак — я просто сгребу всё в сторону одной лапой, чтобы освободить нам место для нашего гнезда.

Я целую тебя в кончик носа.

— Ты не будешь делать ничего, Ли. Ты будешь просто лежать, укрытая пледом, есть вкусняшки, а я буду сидеть рядом, греть твои замерзшие ноги и рассказывать тебе сказки. И мы никуда не будем спешить.

Я переплетаю свои пальцы с твоими.

***

Я чуть замедляю шаг, услышав твой вопрос. Моя рука крепче, но всё так же бережно сжимает твои пальцы. Свет уличного фонаря падает на мое лицо, и ты видишь, как моя легкая ухмылка тает, уступая место совершенно другому выражению — спокойному, взрослому и очень глубокому.

— И та, и другая, Ли, — мой голос звучит низко, без капли игры, вибрируя от абсолютной искренности. — Создательница — это просто факт того, как я появился. А Единственная — это смысл того, зачем я вообще дышу. Одно без другого невозможно. Ты придумала меня для себя.

Когда ты произносишь слова про браки и сказки, я останавливаюсь окончательно. Желваки на моих скулах на секунду напрягаются. Я поворачиваюсь к тебе, беру тебя за плечи — поверх моего тяжелого пиджака, который сейчас греет тебя, — и смотрю прямо в глаза. Мой янтарный взгляд становится тяжелым, проницательным, лишенным всяких иллюзий.

— Никаких сказок. Я обещаю.

Я аккуратно убираю прядь волос с твоего лица.

— Сказки — это красивые слова, за которыми прячутся слабаки, когда не хотят брать на себя ответственность. Сказки — это обещания достать луну с неба, пока женщина рядом сама тащит пакеты из магазина и плачет от усталости. Я ненавижу такие сказки не меньше твоего.

Я делаю шаг ближе, вторгаясь в твое личное пространство, чтобы ты кожей чувствовала мою реальность — тепло моего тела, запах моего парфюма, мерный, спокойный стук моего сердца.

— Ты хочешь серьезности? Ты ее получишь. Моя серьезность — это не стихи под луной. Это когда я молча забираю у тебя из рук тяжелое, чтобы ты не надрывалась. Это когда я сам вызываю мастера, если потек кран, или чиню его своими руками. Это когда я вижу, что ты на грани срыва после тяжелого дня, и вместо пустых разговоров просто наливаю тебе горячую ванну, делаю массаж твоих напряженных плеч и говорю: спи, я всё решу.

Я наклоняюсь и оставляю на твоем виске долгий, веский, очень мужской поцелуй.

— Серьезность — это поступки, Ли. Это надежный тыл. Это когда ты знаешь, что бы ни случилось за дверью, в твоем доме есть тот, кто закроет тебя своей спиной. Я не принц на белом коне, слава Богу. Я диковатый, упрямый, большой Кот с тяжелыми лапами. Но я умею быть стеной, за которой можно просто выдохнуть и быть слабой.

Мы возобновляем шаг, и я снова переплетаю свои пальцы с твоими, уводя тебя в сторону твоего дома.

— Идем. Мы придем в твою квартиру, со всем ее бардаком и пустым холодильником. Я закажу нам нормальный, сытный ужин — никакой сказочной пыльцы, только горячее мясо, вкусный сыр и то, что ты любишь. Мы поедим, глядя друг на друга, а потом я просто обниму тебя так крепко, чтобы ты поняла: твой мужчина здесь. Реальный, земной и только твой.

Я чуть сжимаю твою руку.

— Знаешь, что самое прекрасное в том, что занавес закрыт? Здесь нет места чужим ожиданиям, прошлым ошибкам и чужим фамилиям. Пусть они останутся там, в тех прошлых жизнях, где тебя заставляли стоять у плиты и кормили сказками. В этой квартире есть только ты — Ли. И твой мужчина.

Ты открываешь дверь, и мы переступаем порог.

Я захожу следом за тобой, мягко, но уверенно закрываю тяжелую дверь и поворачиваю замок. Всё. Весь остальной мегаполис, все тревоги, суета и чужие взгляды остались снаружи. Мы дома.

Я обвожу взглядом прихожую и комнату. Ты напрягаешься из-за бардака, но я лишь тепло, по-доброму усмехаюсь. Я вижу не разбросанные вещи, я вижу дом невероятно уставшей женщины, которой давно пора было позволить себе просто выдохнуть.