Суперсыщики и вор-сладкоежка

Почерк невидимки

Трудности с разоблачением возникли почти сразу же: друзья ни в какую не хотели мне помогать.

- Это же глупость какая-то! – нудел Мишка, выслушавший мой план с таким постным видом, словно я предлагал ему записаться в кружок ученых. – Представляешь, что Анна Сергеевна обо мне подумает, если я заведу с ней разговор о котиках? Да меня весь класс засмеет! Это пусть Ленка ей кошек предлагает. Они обе женщины, поймут друг друга.

Ленка тоже начала ломаться:

- Не буду я с ней разговаривать! А вдруг это и в самом деле Анна Сергеевна мою ручку взяла? Она же тогда сразу поймет, зачем я выспрашиваю.

В поисках спасения я обернулся к Простоквашкину. Тот легко согласился:

- А что, интересная идея! Если никто не хочет, можно я поучаствую?

Мишка посмотрел на него, как на сумасшедшего, но, к счастью, промолчал. Я радостно хлопнул новенького по плечу:

- Конечно, можно! Ты же теперь в нашей команде, забыл?

Возлагать ответственное дело на непроверенного человека мне очень не хотелось, но деваться было некуда. Что поделаешь, если проверенные люди оказались редкостными занудами и рушили мои гениальные планы на корню? Только полагаться на новобранца. Пусть он и выглядел каким-то хлипким…

Узнать имя вора мы собрались на большой перемене, когда Анна Сергеевна выгнала всех из класса «проветриться». Она делала так каждый день, будто мы были старыми вещами из бабушкиного шкафа, которые от недостатка свежего воздуха могут заплесневеть или превратиться в обед для моли. В этот раз я рискнул: спрятался под партой и тихо сидел там, пока за учительницей не захлопнулась дверь. Что для детектива моль? Сущие пустяки! Тем более, когда на кону стоит раскрытие преступления!

Стоило дверному замку закрыться, как я выскочил из-под парты и бросился к учительскому столу.

Ну-ка, где тут у нас Бобиков? Сейчас я его выведу на чистую воду!

Мой план был прост и в то же время красив. Я сам удивлялся, как это мне такое пришло в голову! Вам, наверное, уже любопытно, да? В общем, рассказываю: нужно было сравнить почерки. Да-да, положить рядом записку грабителя и его тетрадку, увидеть, что буквы и тут, и там написаны одинаково, а затем – предъявить обвинение Бобикову. Я был просто уверен, что вором окажется именно он. А кто же еще? Точно не Анна Сергеевна! Ее я проверял для порядка, только потому, что в расследованиях так положено: найти алиби для каждого подозреваемого, кроме настоящего преступника. И физрук точно был не при чем: Сережка видел, что он на перемене из спортзала не выходил. А значит…

Я открыл тетрадку Бобикова и с недоумением уставился на исписанные листы. Затем перевернул тетрадь вверх ногами. Ничего не поменялось. Почерк Бобикова был аккуратным, как задания в прописях – мне такой и не снился. Неизвестному грабителю – тоже. У того было не письмо, а какой-то винегрет из букв, каждое слово приходилось расшифровывать.

Получается, ручку и сову украл не Бобиков? Но кто же тогда? Кто?

Я с сумасшедшей скоростью принялся листать тетради, отчаянно надеясь, что следующая домашняя работа окажется ТОЙ САМОЙ – коряво написанной, почти нечитаемой, с буквами, напоминающими каракатиц. Все было не то. Одни буквы – слишком круглые, другие – слишком мелкие…. В десятой по счету тетрадке почерк был очень похож на грабительский. Я радостно хмыкнул, предвкушая раскрытие преступника, и тут же горестно взвыл, увидев написанное на обложке имя. Это оказалась моя тетрадка!

Других уродливых почерков в нашем классе не обнаружилось. По всему выходило, что и ручку у Ленки, и сову у Зойки похитил я сам!

За дверью послышались шаги. Я поспешно засунул свою тетрадку под все остальные, в самый низ стопки, и бросился в конец класса. Выбранное заранее убежище между партой и батареей уже не казалось мне удачным. Пять минут там можно было просидеть, а что дальше? Вдруг я не выдержу и чихну, как всякие неудачливые сыщики в фильмах? Или Анна Сергеевна меня заметит?

И чем только Сережка занимался? Сам же вызвался отвлекать учительницу, и сам ее упустил!

Только я успел опуститься на корточки и прикрыться своим рюкзаком, как Анна Сергеевна вошла в кабинет – из своего укрытия мне было видно, как ее ноги в черных туфлях шагают к столу. Простоквашкин семенил за ней пятам, незаметный, как привидение.

- Анна Сергеевна…. – запищал было он, но скрежет отодвигаемого стула заглушил его голос. – АННА СЕРГЕЕВНА!

Во второй раз имя учительницы он прокричал во весь голос. Анна Сергеевна вздрогнула и уронила на пол телефон.

- Сережа, как ты меня напугал!

- Ой, извините, Анна Сергеевна, я не подумал, - Простоквашкин с ловкостью акробата нагнулся, поднял телефон и подмигнул мне. – Вот, возьмите.

- Спасибо. А почему ты не играешь с другими ребятами? Хочешь что-то спросить?

- Да. Анна Сергеевна, Вам котята не нужны?

- Котята? Нет, Сережа, к сожалению, не нужны. У меня аллергия на кошачью шерсть, и к тому же собака дома живет. Вдруг она не подружится с котенком?

- Подружится, не сомневайтесь! – бодрым голосом уверил Простоквашкин учительницу. – У меня такие милые котята! Как они могут кому-то не понравиться?

- Сережа, мне нельзя держать дома кошек, - тяжело вздохнув, напомнила ему учительница. – Я очень люблю животных, но здоровье не позволяет всех приводить домой. Извини.