Суровая Любовь

2.Дом.

Два часа спустя.

За окном мелькают знакомые с детства улицы и дома, они точно соревнуются друг с другом, демонстрируя мне что-то новое, что я пропустил за время своего отсутствия. И я это замечаю, не могу махнуть рукой или сделать вид, что мне все равно, это далеко не так, ловлю каждое изменение, сравнивая его с предыдущим или от души радуюсь сохранившемуся родному виду города. 
Если честно, то меня не так уж и долго не было, у кого-то командировки бывают намного длительнее и более утомительными. Я не ездил заключать контракт на постройку пятизвездного отеля или подзаработать денег для покупки новой машины, нет, я следовал за мечтой. Добился ли я поставленной цели? Да! Я сделал то, что считал нужным. Всегда с брезгливостью относился к людям, занимающимся не своим делом и при этом важно задирающим нос. Наверное, поэтому и хотел на собственной шкуре испытать, что это такое, самому побывать в центре событий, прежде чем осесть за столом в кабинете. Карьеру военного мне прочили многие, но никто из них не рассматривал начать ее с собственной проверки сил. Понимаю родных, они испытывают страх потерять меня, согласен, опасность есть. Но я бы и не исключал слово  эгоизм, когда личное спокойствие родных и близких, ставится выше принятого мною решения. 
Наверное, я тоже эгоистичен в своих стремлениях, но поступить иначе не мог, это дело принципа.

-Там куртка на заднем сиденье, переоденься.

-Спасибо.

Тяну руку назад и беру куртку, узнаю ее, та самая, что с маленькой дыркой на рукаве, но умело спрятанной под наклейку черного ворона, и она имеет свою отдельную историю. Переодеваюсь в нее, до конца застегиваю замок, накинув на голову капюшон и привычно прячу руки в карманы, надеясь, что найду что-то еще, что тоже принадлежит мне и осталось на месте, дожидаться моего возвращения. Помню, что оставлял во внутреннем кармане отобранные у младшей сестренки конфеты, хотел подразнить ее позже, но не успел. Полез в карман, а там пустота. Значит, мелкая примеряла мою вещь и вытащила сладости? Проныра. Улыбаюсь, когда представляю ее лицо, заранее знаю, что девчонка была довольна, когда нашла свою пропажу.

-Егор, мы на месте, ты позвонишь отцу?

Оборачиваюсь к дяде Руслану и отрицательно мотаю головой.

-Нет, он знает, что я скоро буду дома.

Машина Валеева свернула в наш двор и остановилась у подъезда. На часах почти одиннадцать, с неба падает снег и сегодняшний вечер сильно отличается от того, другого, когда я все оставил и уехал. Тогда было лето, а сейчас зима. Странно, на улице холодно, а мне тепло, скорее всего, это из-за того, что я дома. 
Пожимаю руку Валееву, он хлопает меня по спине и ворчливо выпроваживает из машины.

-Все, иди и успокой своих. Да, Егор, я ничего им не рассказывал, как ты и просил. 

-Спасибо.

-И еще…, если надумаешь снова в пекло сунуться, помощи у меня не проси, откажу.  До поры до времени, но откажу. Мне хорошо досталось за твою самодеятельность. 

Окей, больше не буду его подставлять. 

-Ладно, как скажешь. Ну, я пошел. До встречи и тете Соне с девчонками привет передавай.

-Обязательно. Куда же без тети Сони?                                                                                                            

Еще раз кивнув, Валеев отъезжает, а я стою, задрав голову, и смотрю на наши окна выходящие во двор. Свет фонаря слепит, а снег падает на лицо, из-за чего приходится часто моргать или я это делаю, чтобы прогнать слезы радости от возвращения домой? Не знаю. Дышу. Глубоко и с жадностью вдыхаю зимний воздух, пытаясь осознать, что все закончилось и я дома.
Всего несколько часов назад я был еще так далеко, а сейчас…

-Здравствуй, братишка.

Оглядываюсь на голос и встречаюсь со своим отражением. Мой брат. Мы одинаковые, но в тоже время совершенно разные, как говорит наша мама. А вот отец всегда считал нас разными и никогда не путал. Удивительно, как он мог нас различать, если подолгу отсутствовал?

-Здорово.

Ноги подводят, но я иду ему навстречу и обнимаю, хлопаю по спине, еще не до конца поверив, что снова могу с ним говорить. 

-Что-то затянулось твое маленькое дельце.

Я не слышу обвинений в его голосе, в его словах нет насмешки, одна забота и тепло. Да, заставил я переживать своих родных, признаю. 

-Ты прав. Пойдем?

Я и не заметил, как бросил сумку в снег, а Серега ее поднял и повесил себе на плечо. Он снова похлопал меня по спине, отряхнул мой капюшон и подтолкнул вперед. Иногда, так было в детстве, когда я косячил, а признаваться родителям стыдно. Но брат настаивал на торжестве правды и после признаний, действительно становилось легче. И сегодня так будет, только я и благодарен ему и немного злюсь, что как всегда он не дал мне времени собраться.
До встречи с родными остались считанные минуты, это ничто по сравнению с тем временем, что уже прошло, и вот, мое терпение на исходе, и хочется поскорее обнять их всех, а особенно ее. 
Серега тянет руку, но не успевает, дверь открывается изнутри. Мама. Она выбегает из подъезда нам на встречу и останавливается. Вздрагивает, прижимает ладони ко рту, всхлипывает приглушенно и обнимает, пряча свое лицо на моей груди. 

-Горка…мальчик мой.

-Мам, мам, все хорошо, правда.

-Нет… да. Зачем?! Упрямый и неугомонный мальчишка.

Ругает меня ласково, а я слушаю ее голос и впитываю каждое слово. Знаю, что она любя ругается, от беспокойства. 

-Мам, все хорошо, я дома.

Поднимаю ее лицо, вглядываюсь в родные глаза, стираю мамины слезинки и улыбкой заверяю, что жив и здоров. Она была и будет для меня идеалом настоящей любящей матери, воспитание которой не всегда радовало наших бабушек, но мы с братом приветствовали ее методы воздействия на двух не послушных мальчишек.