Суровая Любовь

3.Страх.

Машина остановилась, с крыльца сбегают люди в белом и синем, превращая нашу жизнь в сплошной опрос. Больше всех говорит мама, отец держится рядом с ней или это она держит его за руку, не понятно. Я помогаю Лизе выйти из машины и чужие руки отцепляют меня от нее. Не могу позволить увести ее, мне нужно знать, что с ней все хорошо. Отталкиваю в сторону медсестру, когда Лиза останавливается и сгибается от очередной боли. Мои уговоры не помогают, наоборот, уже в коридоре, когда ее от нас увозят, доктор улыбается и утверждает, что от моей помощи толку мало будет, учитывая мое шумное поведение.

-Не ругайтесь, молодой человек. Я не могу вас пропустить, но, если вы хотите услышать о себе что-то не очень приятное, то прошу.

И кивает себе за спину.

-А можно?

Не знаю, хочу ли на самом деле быть там. Мне страшно. 

-А нужно?

Уже без улыбки доктор поворачивается к маме и у них идет разговор без слов. Доктор уходит, родные руки тянут к креслу у стены и я, падаю на сиденье. Отец предлагает стаканчик с кофе, нет, не хочу ничего. Не могу. Просто сижу и схожу с ума. Только сейчас до меня доходит, что по срокам дети должны появиться позже. Но ведь…

-Мам, а почему так рано?

Тревога ложится на мамино лицо, но она с легкостью меняет выражение, чем еще сильнее пугает. 

-Всего три недели, это не страшно.

Отец передает мне кофе, резко разворачивается на каблуках и прячет руки в карманах брюк. Он идет к окну и останавливается. Уверен, он смотрит на огни ночного города, но ничего не замечает. Его тревога передается мне. 

-Мам, скажи мне правду.

Всплеснув руками, мама ворчит, отчитывая отца.

-Дело не в ваших детях. Все потому, что когда вы родились, все прошло довольно гладко, если можно так выразиться. А вот, когда пришло время появиться на свет младшим, было немного по-другому. Все хорошо, ничего страшного не случилось, но ваш отец постоянно морщится, когда вспоминает тот день. Нет, она безумно рад детям, но его радость омрачается воспоминаниями о пережитом. Вот и все. Не бери в голову.

Целует меня в щеку и встает. Идет к отцу, тот видит ее отражение в окне и стоит ей оказаться рядом с ним, как он поворачивается и прячет ее в кольце своих рук. Они просто стоят и молча утешают друг друга. Нет, не хочу, чтобы и в нашей с Лизой жизни были такие страшные минуты. Залпом пью противный больничный кофе и раздавливаю в руке пластиковый стаканчик. Съезжаю в кресле, упираясь затылком в стену, сдерживая стон отчаяния. Жмурясь, начинаю молиться, перебирая в памяти самые счастливые моменты жизни. Пожалуйста, пусть ничего не случится. Разве я смогу жить дальше, если с ней что-то случится? Нет. Все мои планы крутятся вокруг зеленоглазой девчонки. Нет, не смогу. Кто-то садится рядом со мной.
   
-Все хорошо, братишка, Лисавета справится.

-Знаю.

Принимаю похлопывания по плечу и стараюсь улыбнуться Сереге, он всегда был рядом со мной в трудную минуту, вот и сегодня не оставил. 

-Марфа с тобой?

-Нет. Но скоро подъедет.

-Понятно. Спасибо тебе.

Тихонько ударяю его в плечо, это мой ему ответ за поддержку. Да, мне действительно стало чуть спокойнее.

-Я попросил ее выйти за меня замуж. Представляешь?

-Не очень. И каким был ее ответ?

Улыбаюсь и бросаю косой взгляд на него.

-Ну, на этот раз она не отказала сразу.

Смеемся тихо и привлекаем внимание родителей. Они идут к нам и садятся рядом. Вот вбегает шумная Марфа, осматривает нас, пустой коридор, быстро обнимает меня, не забывая ласково обозвать "упрямым ослом" и садится рядом с Серегой.

Вновь тишина и больничный запах хлорки. Закрываю глаза и вспоминаю другой день. Чистый морской воздух и наше путешествие всей семьей на корабле. Именно тогда, моя девочка объявилась в моей жизни и показала свой взрывной характер, разрушая последние сомнения в принятом решении добиться ее любой ценой.