Суровые будни спящих красавиц

Глава 11. Полночные игрища почетных гостей

  Невидимое за деревьями солнце продолжало ежевечерний ритуал погружения за край земной тверди. Длинные тени на траве вытянулись еще сильнее и побледнели. Жар летнего дня незаметно сменила прохлада, дышалось легко и свободно. После пыльной дороги и утомительной езды по сказочному лесу было приятно просто стоять и вдыхать ароматы накрытого стола.

  Я покосилась на спутников. Мурзик беззастенчиво разглядывал еду и периодически сглатывал слюну. На субтильного хозяина он почти не смотрел. Артмаэль, напротив, казался невозмутимым. Его глаза, затянутые белой пленкой, не выражали никакого интереса к происходящему. Каменный принц походил на оживший труп, вернее он и был таковым. А зомби могут существовать без еды и воды продолжительное время. Непоседа Леночка, наконец угомонилась и тихо стояла возле Мурзика, прижимая к груди контейнер с Изольдой.

  На крылечке над накрытым столом вспыхнул свет. Яркая электрическая лампочка в тисках тонкого проволочного абажура немедленно привлекла к себе всеобщее внимание. Даже хозяин поднял голову и недовольно нахмурился при виде вальсирующей вокруг искусственного светила мошкары. Я удивилась, что в такой глуши есть электричество. В домике Котофея обходились керосиновой лампой и печным отоплением. А тут, надо же, такие блага цивилизации. Не удивлюсь, если у них отыщется ванна и горячая вода.

  Внезапно лампочка замигала и погасла. Затем снова вспыхнула очень ярко с натужным гудением, два раза мигнула и медленно потускнела до едва светящейся нити накаливания, погрузив картину «Поздний ужин с поросенком» в мягкий сумрак. Щуплый хозяин постоялого двора стукнул кулаком по столу и потребовал у кого-то с не очень ровными ногами крутить педали как следует, иначе этот кто-то рискует остаться вовсе без вышеуказанных несовершенных конечностей. Некто тут же внял настойчивой просьбе, ибо лучше иметь не очень ровные, но свои, нежели ковылять на идеальных костылях, и лампочка постепенно разгорелась до обычного состояния. Мошки, на секунду потерявшие смысл жизни, с прежним энтузиазмом принялись кружиться в пятне света.

  Я мысленно посочувствовала невидимому велосипедисту. Блага цивилизации в виде педального генератора смело можно было использовать в качестве наказания за провинности. За всеми этими треволнениями, я совершенно забыла о вопросе недовольного едока. И хозяин, раздражаясь еще больше, опять спросил – зачем Берендей прислал ему тощую меня.

  Ощущая себя рождественским гусем на ярмарке, и слегка смущаясь, я объяснила плешивому хозяину, что меня никто никуда не посылал, не посылает и вряд ли когда-либо пошлет в будущем, поскольку это связано с большими рисками. Естественно, я слегка исказила реальность, чтобы повысить собственную значимость в глазах неприятного собеседника. Уверенная, что про Илью Михеевича, моего непосредственного начальника, здесь никто не знает, я могла смело козырять накачанными мышцами Мурзика и брутальной невозмутимостью Артмаэля.

  Объявив себя почетным гостем из другого измерения, путешествующим инкогнито в поисках незабываемых впечатлений, я представила спутников как личную охрану (в лице Мурзы и Каменного принца) и верную служанку (Леночка, закрой рот), которым требуется лучшая комната и сытный ужин. И как можно скорее.

  Хозяин слегка призадумался и расплылся в деланой улыбке, обнажив ряд неровных зубов.

  - Ну, ежели ты гость по четным числам, - резюмировал он, - то сегодня тринадцатое, тут ты промахнулась. А что касается впечатлений, попала, куда надо. По пятницам у нас окромя традиционных услуг еще и зрелища происходят. А если, уважаемая, захочет поучаствовать, то есть вероятность выиграть главный приз.

  Сморчок кивнул на поросенка на столе и неприятно усмехнулся.

  - Однако если госпожа боится белы рученьки замарать, то никто настаивать не будет, - хозяин протянул ладонь, выбрал из горки самый поджаристый пирожок и принялся с аппетитом есть, с вызовом глядя на меня.

  - Одного поросенка будет недостаточно, - я выставила ногу вперед и подбоченилась как торговка на базаре, - если я выиграю, то за ночлег и ужин ты с нас плату не возьмешь.

  Прижимистый шеф – экономика должна быть экономной – не одобрял излишние траты в командировках. После посещения меняльной лавки в Козьих Копытцах, толстая на ощупь пачка купюр превратилась в жалкую горсточку серебрушек и медяков. Из них третью часть мы успели потратить за один раз в трактире. А ведь еще оставалась Фея. И хотя она не обозначила конкретную цену, что-то мне подсказывало, что грамота о присвоении звания «Столбовая дворянка» ее совсем не порадует.

  - Идет, - слишком легко согласился хозяин, и хлопнул в ладоши.

  По его сигналу дверь отворилась и на крыльцо вышла дородная тетка в кокошнике и роскошной косой до пояса, перекинутой на грудь через левое плечо.

  - Супружница моя, Алевтина вторая, - представил ее хозяин, - она покажет вам ваши хоромы. А как устроитесь, милости прошу откушать со мной, дабы набраться сил перед состязанием.

  Я небрежно кивнула, как подобает важной особе, и неторопливо пошла за хозяйкой в сторону бревенчатых домиков с разноцветной черепицей. Впрочем, когда хозяйское крыльцо скрылось из вида, торопливо догнала Алевтину и спросила:

  - А вы втроем тут живете? И не страшно вам одним в лесу?

  - Почему ты решила, что нас только трое? – удивилась та. Ее круглое оплывшее лицо, слегка наивное и простое, все еще хранило следы былой красоты.

  - Название у вас говорящее – «Обитель трех», - пояснила я.

  - А-а, название. Нет, название давнишнее. Таперича нас немножко больше. Вот, почти пришли, - она указала на домик под светлеющей крышей. В сгущающихся сумерках уже невозможно было различить, была ли она розовой или желтой, а может и вовсе – голубой.

  Хозяйка повернула медную ручку в форме звериной лапы и толкнула дверь. Едва скрипнув, массивная преграда из толстых дубовых досок легко распахнулась и впустила нас в дом.

  Пока мы осматривались, Алевтина зажгла керосиновую лампу на столе и взбила подушки на стоящих в ряд четырех кроватях у стены, украшенной шелковым полотном с лебедями. Кроме кроватей и стола интерьер дополняли русская беленая печка в полкомнаты и большой сундук у входа, застеленный домотканым ковриком. На окнах традиционные белые занавески с вышивкой, на дощатом полу распласталась полосатая тигриная шкура в натуральную величину.