Суровые будни спящих красавиц

Глава 21. Дом, где разбиваются сердца

Богатырский конь – подарок Кощея Бессмертного – давно дожидался своего звездного часа в рюкзаке. Выполненная из высококачественной глины свистулька, украшенная хохломой, превращалась в богатырского коня, стоило только подуть в правильное отверстие. Оставалось поместить внутрь прыткое насекомое вроде таракана, чтобы конь бежал, и спеть любую песню для зарядки скакуна. Исходя из прошлого опыта, лучше всего подходили народные напевы и матерные частушки.

- Мы не можем доверить коня кому попало, - напарник активно жестикулировал, от чего поднялся небольшой ветер, - Маша, ты сама должна это сделать.

- Но я сейчас в твоем облике, и надеялась, что буду исполнять роль богатыря, - меня манили ужин и вино. Кто тогда будет тобой?

- Тот, кто сейчас в бутылке – дочка кузнеца.

- А если она испортит все дело, когда они встретятся? – я говорила о владельце волшебного сада.

- Не испортит. Ты в любой момент сможешь поменяться с ней обратно. Скакун нужен, чтобы с пафосом въехать в замок.

На том и порешили. Я сделала глоток и оказалась в привычной зеленой полутьме, откуда с легкостью смогла выбраться наружу. Василина в мурзиковом теле крутила головой, пытаясь разглядеть свой новый зад и все больше хмурилась. Напарник монотонно бубнил, что она может делать в его теле, а чего нет. При упоминании полного запрета на горячительные напитки, я усмехнулась. Ей и не придется, пока я рядом.

- Да поняла я, поняла, - кузнецова дочка скрестила руки на груди, поиграла мышцами и одобрительно закивала головой.

- Не поняла, а понял. Ты теперь Иван Муромский – племянник бабушки Яги, запоминай. Как только деактивируете коня, поменяешься с Марусей. И чтобы никакой самодеятельности.

Девица упрямо поджала губы. Я не придала этому никакого значения. А зря.

Великан в контейнере квакнул, и Мурз перевел:

- Идем на самую высокую башню.

По дороге я тихонько спросила приятеля, почему он не освободил Фею, ведь с его новыми мощными руками сломать два замка проще пареной репы.

- Не хочу, чтобы она видела меня таким, - печаль на бородатом лице выглядела неуместно, - вот когда вернусь в себя…

Он не договорил и двинулся дальше.

В замке великана все было под стать хозяину. Приземистая грубая мебель, массивные двери и мрачные цвета. Однако, пребывание посторонних лиц, а именно самозванца маркиза Карабаса привнесло в обстановку некий налет беззаботности и блестящей мишуры. Засиженные мухами окна украсили ситцевыми занавесочками в цветочек, каменные ступени лестниц прикрыли домоткаными половичками, а к дубовым дверям приделали ручки в виде бронзовых львиных голов, держащих в зубах покрытые позолотой кольца. Немногочисленная челядь в засаленных шелковых ливреях при виде великана торопливо кланялись и приветствовали старого хозяина, из чего я сделала вывод, что сын мельника даже не удосужился нанять новый персонал.

Мурза шел первым, следуя указаниям из контейнера, который придерживал на уровне груди массивной рукой. Следом манерно шагала Василина в образе парня, неприлично вихляя бедрами. Я призрачной тенью плыла за ними под потолком, изредка чертыхаясь при виде заплетенных паутиной углов с пауками и дохлыми мухами.

Когда мы наконец добрались до верха самой высокой башни, на небе загорелись первые звезды. Яркие и блестящие как серебряные монетки, казалось, если протянуть руку, то они с легким звоном упадут в ладонь. Темный небосвод на востоке все еще полыхал заревом на западе, куда укатилось уставшее от дневных трудов солнышко.

Широкий деревянный настил квадратной формы был огорожен с трех сторон надежными каменными зубцами, тогда как неогороженная сторона пугала черным провалом и осознанием того, как далеко внизу находится земля. Даже я в бестелесном состоянии слегка вздрагивала, приближаясь к краю.

Напарник на полусогнутых подошел к неогороженному участку и опустился на корточки. Настил под его весом жалобно заскрипел и прогнулся волной. Мурз зашарил руками по полу вокруг себя, поставив контейнер рядом. Лягушка квакала на разные лады, подсказывая ему, что нужно делать. Приятель нащупал что-то невидимое и переместился на самый край.

Лишь опустившись рядом, я разглядела, что Мурзик держит в ладонях обыкновенную рыболовную сеть, прибитую к краю помоста несколькими ржавыми гвоздями. Впрочем, сеть оказалась не совсем обычной. Выброшенная в пустоту, она не повисла вдоль отвесной стены, а растянулась на всю длину, паря по воздуху, словно ячеистый диковинный мост над бездной.

- Прежде, чем вы пойдете туда, - сказал приятель, - вы должны отчетливо представить себе то место, куда хотите попасть.

- В смысле? Куда надо топать? – дрожащим голосом переспросила Василина.

Мурз махнул рукой в сторону провала и попытался успокоить нервную девицу:

- Не переживай, топать будет Маша, а ты просто сиди в седле и держись покрепче.

Если он думал, что таким образом утихомирит панические настроения в нашей команде, то я поспешила его разочаровать:

- Туда? Да ни за что на свете.

Падать с башни в жеребце, отчаянно махающем копытами еще хуже, чем сидеть на этом самом жеребце в качестве седока.

- Если все сделаете правильно, сеть с легкостью выдержит любой вес, - продолжал настаивать Мурза.

- А если нет? – озаботилась Василина. – Похороните рядом с колобком в родном Лукоморье или зароете на чужбине в безымянной могилке?

- А тебе не все равно потом, где твои косточки будут лежать? – по-еврейски ответил напарник вопросом на вопрос.

- Да тут такая высота, что костей не соберешь, - парировала бойкая девица, - к тому же, косточки как раз не мои, а твои.

Она была права, что наводило на мысль: раз Мурз не боялся за свое тело, то мне тем более не стоило бояться за свое. Учитывая, что оно находится сейчас в хрустальном гробу в замке гномов, и самое страшное, что ему угрожает – это толпа принцев, озабоченных поцелуями.

- Хорошо, а как мы попадем обратно? – мне не терпелось узнать все тонкости дела.