Суровые будни спящих красавиц

Глава 22. Не щадя живота своего

Кощей Бессмертный был настолько щедр, что предложил мне выбрать доспехи из его личных запасов, когда мы встретились с ним за завтраком. Очень любезно с его стороны проснуться в такую рань, чтобы поводить гостя на смертельную битву. Впрочем, от предложенной экипировки я вежливо отказалась. Если Горыныч вздумает плеваться огнем, поджариваться внутри железного каркаса будет в разы неприятнее, да и размерный ряд щуплого хозяина не внушал доверия.

А вот ковшик вина оказался очень кстати. Головная боль тут же улеглась, как довольная псина на крылечке, а душа преисполнилась отваги и молодецкой удали.

- Хотелось бы уточнить, где мы будем сражаться? – задала я животрепещущий вопрос. – Замок стоит на горе, тут и развернуться негде.

- Насчет этого не переживай, Ванюша, у нас в Лукоморорье специально оборудованная площадка имеется. И хотя времени на подготовку было совсем немного, самое главное я сделал – оповестил местный люд и выделил три бочонка медовухи из винного погреба.

Я аж прямо прослезилась от такой заботы о населении. Так вот ты какой, волшебник из голубого вертолета, бесплатно показывающий кино всем желающим, несмотря на дождь. В свою очередь постараюсь не убить зверюгу слишком быстро, чтобы лукоморцы успели насладиться и медовухой, и зрелищем.

Слуги тем временем убрали со стола остатки трапезы, а затем принесли бумагу, перо из левого крыла гуся и чернильницу. Я вопросительно уставилась на Кощея.

- Это еще зачем? Завещание писать не буду, - я все еще надеялась обойтись малой кровью.

- И не надо, Ваня, - успокоил меня Кощей, - черкани пару строк Ядвиге Константиновне, чтобы она не серчала потом на меня за смерть любимого племянника. Мол, никого не виню, являюсь инициатором сражения не на живот, а на смерть. А то мне без ее приворотных зелий никак не обойтись.

- Эх, товарищ Бессмертный, не бабушку Ягу тебе надо бояться, - вздохнула я и взяла перо.

Судя по зубовному скрежету из бутылки обмена, Василина прекратила оплакивать несчастную любовь и нацелилась на возмездие коварному изменнику. Я даже подумала, а не отправить ли ее на ристалище вместо себя, чтобы обозленная дочка кузнеца могла выпустить пар. Но решила не рисковать здоровьем тощего хозяина, пока не получу заветные яблоки. Потому что обманутая женщина – это оружие массового поражения, и в зоне риска оказываются все, кто попал под горячую руку. А если учесть, что эта рука сжимает папенькин подарок на восемнадцатилетие, то на покрытие убытков нам потом и жизни не хватит.

- Я надеюсь, что мои пожелания тоже получат письменное подтверждение, - пробормотала я, передавая записку для Ядвиги Константиновны в цепкие пальчики Бессмертного.

- Безусловно, - кивнул тот и протянул мне грамоту с гербовой печатью, заготовленную заранее.

Убедившись, что документ отражает все нюансы дела, я сунула грамоту за пазуху и, отодвинув стул, бодро поднялась на ноги, стараясь не показывать нарастающую тревогу.

- Ну, провожать не буду, - Кощей взмахом руки указал на дверь и откинулся в кресле с довольным видом будущего победителя.

За дверью меня уже ждали два дюжих молодца в лакейских ливреях, которые не очень подходили к их нечесаным бородам и свирепым физиономиям. Словно из челяди выбрали самых отчаянных головорезов, дабы нахальный гость не вздумал сбежать в самый неподходящий момент, оставив разгоряченную медовухой толпу слегка разочарованной отсутствием обещанного зрелища. Кощей Бессмертный не только вознамерился скормить вашу покорную слугу на завтрак трехголовому чудовищу, но еще собрал толпу свидетелей моего будущего позора.

Богатырского коня уже спустили на грузовом ковре-самолете к подножию склона, где он мирно щипал травку под руководством Внутреннего голоса. Я убедилась, что меч на месте, заглянула в рюкзак, притороченный к седлу и вытащила контейнер с лягушкой. Если вдруг придется спешно делать ноги, великан должен быть под рукой, поэтому контейнер составил компанию верительной грамоте. Василина в бутылке обмена потребовала выпустить ее на воздух, лишенная возможности наблюдать за текущим моментом. Слишком ценный артефакт скрывался в недрах рюкзака от греха подальше, и мне пришлось делать вид, что я ничего не слышала.

Оседлав скакуна, я в сопровождении все тех же верзил отправилась на смертельную битву. Колосящиеся поля сменились дремучим лесом, который мы проскочили без происшествий. А когда-то здесь произошла незабываемая встреча с разбойниками на лесной опушке. Тогда я сделала выводы, что скакать через лесную чащу во весь опор не очень хорошая идея и порадовалась, что мы движемся в разы медленнее. Да и смертельная битва не то мероприятие, куда хочется прибыть без опоздания.

Затем был придорожный камень без надписей, но верзилы уверенно промаршировали прямо. Как местные жители, они не нуждались ни в дорожных указателях, ни в волшебных гаджетах типа клубочка бабушки Яги. А вот следующий камень, самый большой в Лукоморье, я уже видела не один раз. Справа располагалась дорога, ведущая в Козьи Копытца, слева в Золотую Орду и таинственный прямой путь, обещающий обогащение всякому, кто осмелится ступить на него двумя ногами.

И вот эта «дорога на эльдорадо» всегда вызывала во мне неподдельный интерес, но до сегодняшнего дня я не имела возможности узнать, что же там такое. А оказалось, что это и есть то самое ристалище, куда я так не стремилась попасть. В чистом поле толпились кривозубые крестьяне и активно делали ставки на исход предстоящего сражения. Судя по выкрикам из толпы, моя ожидаемая смерть обогатит сегодня большинство присутствующих, и убирать урожай на полях станет некому, а осенью Лукоморье ожидает кризис в сельском хозяйстве.

Когда мы подошли поближе, гудевший рой человеческих тел расступился аки море перед Моисеем, и я увидела прильнувшего к земле Горыныча, который мирно дремал на травке и делал вид, что окружающий шум его ничуть не беспокоит. Все мои надежды, что чудище будет в образе человека рухнули в одночасье. Это был не Змей, многодетный отец, затюканный многочисленными женами, а его младший брат Капитон, который не умел превращаться в двуногого слабака. Правда, сегодня у него была не одна голова, а целых три.