Суровые будни спящих красавиц

Глава 26. Между молотом и наковальней

Завтрак в замке гномов получился ранним и не таким насыщенным, как ужин накануне. Вместо белоснежной скатерти стол теперь прикрывала простая холщовая тряпка, из которой получаются такие замечательные мешки для хранения картошки. На глиняных тарелках застыли кляксы овсяной каши, похожие на некачественную оконную замазку не только видом, но и вкусом, что выяснилось позднее опытным путем. Памятуя о ночных бдениях гномов, я в теле напарника смело попробовала угощение, не опасаясь отравы, и оказалась перед мучительным выбором – сразу выплюнуть клейкую массу или путем неимоверных усилий попытаться проглотить, чтобы не обидеть «хлебосольных» хозяев.

Наша проводница и Фиона после вчерашнего возлияния приникли к ведерку с колодезной водой, стоящему на низеньком табурете возле буфета, и, отбирая друг у друга черпачок, старались это самое ведерко осушить. Одна Леночка с аппетитом уплетала кашу и болтала ногами под столом. Сказывались годы тренировок в детском саду и беспорядочное питание в последние дни. Ей бы сейчас чего мясного пожевать, но прижимистые карлики поставили блюдо с остатками осетрины только перед каменным принцем. Впрочем, будущий источник золотых монет особо не нуждался ни в еде, ни в питье. Его мертвое тело функционировало несколько иначе. Съеденное переваривалось очень медленно, и каменный принц мог питаться не каждый день.

Я все-таки проглотила кашу, резко отодвинула тарелку и поднялась из-за стола, всем своим видом демонстрируя, что пора в путь. Леночка посмотрела на меня, но ничего не спросила. Каша надежно запечатала рот разговорчивому ребенку, и я подумала, а не взять ли нам в дорогу этого чудесного средства от болтливости, но посмотрела на физиономии хозяев и передумала. У всех гномов без исключения на лицах было одно и то же каменное выражение, словно в роду у мелкого народца были исключительно силикатные кирпичи.

Если мы поторопимся, то к обеду доберемся до чертовой мельницы, а там хлебосольная мельничиха накормит усталых путников свежими пирогами, память о которых еще жила в наших сердцах.

После завтрака я в сопровождении зеленого Брута и принца Артмаэля отправилась в парадную залу, чтобы забрать свое спящее тело. Если мне суждено опять проспать полгода, то предпочитаю делать это в знакомой обстановке под бдительным оком и чутким руководством Ильи Михеевича.

Первые солнечные лучи, проникая сквозь розовые стекла, наполняли огромное помещение мягким сиянием. Розовые купидончики и белоснежные облачка на потолке, сливочный кафель на полу, мраморные молочные колонны, все окружение так и шептало о высоком ценнике данного квеста. Я словно оказалась на фабрике по производству зефира в разгар производственного процесса. И только хрустальный гроб сверкал всеми гранями, отдельным пятном выделяясь из общей массы, заставляя щуриться и прикрывать глаза ладонью.

С некоторыми трудностями крышку сняли. Мурзик, как и обещал, ее приклеил, но клея явно не хватило на весь периметр, чему я несказанно обрадовалась, а то пришлось бы провозиться тут до самого вечера. С легким сожалением я передала гномам диадему и вышитое жемчугами атласное покрывало, прикрывающее мои холмы и равнины. Было очень непривычно держать на руках собственное спящее тело, но мускулы Мурзика легко справились с этой задачей. Я вынесла себя во двор, усадила на переднее сиденье Дездемоны и пристегнула ремнем безопасности.

Фея с Фионой и дочкой старлея Конева Леночкой, которая держала в руках контейнер с лягухой, уже устроились на заднем сиденье. Я скользнула за руль и потянулась к рюкзаку, чтобы достать бутылку обмена. Навыки вождения по бездорожному движению пусть напарник демонстрирует, а я пока отдохну от трудов праведных на мягкой крыше.

Артмаэль в окружении мелких хозяев казался выше и массивнее, чем был на самом деле. Его суровое лицо не выражало ничего, тогда как гномы не скрывали явной радости, пока красная машинка двигалась в сторону опущенного моста. Я с легким сожалением смотрела на жениха, гадая, когда судьба сведет наши дорожки снова.

За стенами замка толпа в железных доспехах стала намного больше. Видимо, ночью прибыли еще несколько рыцарей со своей свитой. Если внезапно пойдет дождь, то понадобится несколько пионерских отрядов, чтобы перетащить весь этот металлолом на переплавку.

С некоторыми трудностями Дездемона протиснулась сквозь железные ряды и выехала на дорогу. Мурзик, окруженный девицами, как султан в гареме, надел темные очки, и, распугивая местных ворон, нажал на газ.

Через полчаса интенсивной тряски мы миновали перепутье трех дорог с кольцевой развязкой и двинулись через луга к чертовой мельнице. Мужичонка на телеге, катающийся вокруг придорожного камня, чуть придержал лошадь и поехал вслед за нами, но быстро затерялся в густой пыли.

Машинка бежала по лугу, распугивая кузнечиков и подпрыгивая на ухабах. Встречные селяне на подводах, запряженных смирными лошадками, истово крестились при виде красной Дездемоны и сворачивали на обочину от греха подальше. Солнышко, играя с нами в прятки, скользило от одного облачка к другому, а я давно перебралась на крышу, потому что в салоне было жарко, несмотря на то, что все стекла были опущены. Скорый отдых с пирогами возле прохладной речки задавал настроение и темп.

- Мурзик, когда мельничиха нас угостит, сразу поменяемся, - напомнила я напарнику уже в десятый раз, свесившись к водительскому окну, - а то я после завтрака никак в себя не приду.

Раньше, чтобы меня услышать Мурзику требовался зачарованный слуховой аппарат, который достался ему от бабушки ведуньи. Но потом оказалось, что парень является наследником ее дара, и может меня слышать в любой ипостаси.

- Ладно, ладно, я не забыл, - буркнул он под нос, скорее для себя.

Мой голос звучал возле его правого уха, направленный пространственным заклинанием, что никак не определяло мое местоположение в этот момент. Возможно когда-нибудь, когда бабулин дар окончательно перейдет к внуку, он сможет видеть призраков и духов. Но пока этого не случилось, я могу спокойно спать даже на крыше его драгоценной Дездемоны.