Суровые будни спящих красавиц

Глава 29. Поцелуй любви под шелест волн и пение цикад

В многолюдной столице за те несколько дней, что мы отсутствовали, произошли разительные перемены. Народец после отмены сухого закона с новыми силами принялся за старое, неся в таверны и кабаки заработанные честным трудом серебрушки и медяки. Город еще более оживился, подогретый винными парами и молодецкой удалью простого сельского мужика. Дорожное движение окончательно сошло с ума: повозки, подгоняемые пьяными возницами, так и норовили раздавить зазевавшихся пешеходов, печки дымили и обдавали жаром, проносясь мимо, а печковозы размахивали палками, чтобы разогнать толпу впереди.

На перекрестках то и дело образовывался затор, когда очередного нетрезвого водителя кобылы стаскивали с седла и били полосатыми дубинками по мягкому месту дюжие детины в одинаковых рубахах с красными повязками на рукавах. После экзекуции бедолага брал под уздцы коня, кланялся обидчикам и шел прочь уже пешком.

– Теперь неделю в седло не сможет сесть, – заметила Ядвига Константиновна, когда мы проезжали мимо побитого всадника в зеленом кафтане.

– У нас не бьют, – заметил Мурз, – просто права отбирают на несколько лет.

– Это что же за права такие? – оживилась бабуся.

– Это такие карточки из пластика, где написано, что я могу управлять транспортным средством нужной категории, – пояснил приятель.

По озабоченной физиономии бабуси было заметно, что из того набора слов, который произнес Мурзик, она ничего не поняла. На несколько минут старушка зависла, обрабатывая информацию.

– Ну все, сломал бабушку, – ехидно заметила я, – как теперь дорогу найдешь в царские палаты?

– Дорогу я помню, не переживай, – пробурчал напарник, – другой вопрос, чего хочет царь и как отдать меч, не угодив в неприятности.

– Я думаю, что Берендей хочет, чтобы мы нашли меч-кладенец, – пустилась я в рассуждения, – мы же сыщики профессионалы как-никак. Он так впечатлился от нашей предыдущей работы, что решил нанять еще и для поисков меча. Ты выслушаешь царя, договоришься о цене, а потом мы где-нибудь пообедаем и вернемся через пару часиков уже с кладенцом. На радостях царь выпустит черта из темницы и наградит тебя по правилам сказочного измерения.

– Тутачки сюды вертай, – внезапно подскочила Яга, указывая костлявой рукой направо, – впереди дорога закрыта. Давеча там возница из Кудыкинска воз опрокинул с горохом, дык таперича вся улица кашу гороховую ест. Пока ента газовая атака не прекратиться, никто в Кукушкин переулок не суется.

Мурзик послушно повернул направо, чуть не раздавив пеструю курицу, раскапывающую на дороге червяков. Пеструха вовремя отскочила, возмущенно кудахтая и махая крыльями.

– Ах ты ж, мать твою за ногу, – возмущенная карга подскочила на сиденье, – опять Сидор свою живность распустил. Ежели бы ты, племяшик, ее раздавил, он бы с тебя стребовал копеечку как за козу.

– Неужели эта курица золотые яйца несет? – удивился приятель.

– Что ты, – замахала руками бабушка Яга, – просто у Сидора кум в судебном приказе писарем работает и, поговаривают, тоже в доле.

Мурза сбавил ход. Дорожное движение, еще более оживленное с приближением царских палат, сильно тормозило наше продвижение к цели. То и дело отважные пешеходы перебегали проезжую часть перед гружеными телегами и одинокими всадниками, привлеченные зазывалами из придорожных лавчонок и палаток, откуда доносились ароматы выпечки и копченостей, перемешанные с вонью выгребных ям и навозных куч. Справа кузнец орудовал молотом, высекая из раскаленного куска железа огненные искры, слева из открытых дверей цирюльни раздавались вопли – какому-то бедолаге дергали больной зуб.

За машинкой увязалась кудлатая собачонка. Блохастая истеричка все время бежала позади и заливисто лаяла, всем своим видом демонстрируя, что она тут главная и не даст спуску никому, пока проезжающий мимо на телеге крестьянин, не огрел ее хворостиной. Собака взвизгнула, отскочила и скользнула в ближайшую подворотню, откуда продолжила облаивать теперь уже обидчика.

Достигнув высокой стены, окружающей царские палаты, Мурз остановился у въезда, повинуясь суровому стражнику с алебардой на плече. Старушенция высунулась в окошко, отсвечивая физиономией во все стороны. Однако это не произвело никакого впечатления на вояку, может быть потому что нечисть была одета по-домашнему в просторное ситцевое платье и передник из белёного льна. А может потому, что служивый был не знаком с особой, отвечающей не только за исподнее самого батюшки-царя, но и оказывающей всевозможные магические услуги населению Лукоморья.

Напарник вытащил грамоту и передал для ознакомления охраннику. Царская подпись и печать сделали то, что не смогла Ядвига Константиновна, как ни старалась, беззубо улыбаясь во все стороны. Жердь, перекрывающую вход, убрали и немедленно организовали проезд к ближайшему терему, где по рассказам Яги располагались палаты для приема иностранных послов, что наводило на мысль – встреча пройдет на высшем уровне и принесет хорошие дивиденты в случае успеха. Может даже угостят по-царски отборными блюдами и отменным вином. Глядя на страдальческое выражение лица друга, я подумала, что после вчерашних посиделок это будет не лишним.

Артмаэль остался в машине охранять мое спящее тело вместе с непоседой Леночкой, которая своей неуемной энергией могла превратить любую торжественную встречу в балаган. Лягушка Изольда тоже не годилась для официальных визитов, поэтому на аудиенцию к самодержцу отправились Мурзик и бабуся. Естественно к ним присоединилась и я, невидимая постороннему глазу. Простодушный приятель нуждался в мудром руководстве и наставлениях, но на мое предложение залезть в бутылку обмена ответил категорическим отказом. Ну и ладно, буду рядом и не дам ему все испортить, если встреча пойдет не по плану.

– А что, сам-то не хворает, случаем? – спросила Яга сопровождающего служку в кумачовой ливрее с золочеными пуговицами.

Ядвига Константиновна вместе с Мурзой неслышно ступали по ворсистому ковру, устилающему широкий коридор. Приятель вертел головой во все стороны, разглядывая парадные портреты царской фамилии, развешанные по стенам с обеих сторон. Сам Берендей на коне с саблей наголо, пышная дама в чепчике с шитьем на коленях, профиль девицы со вздернутым носиком в кокошнике, украшенном самоцветами, снова царь уже на троне в парадном облачении и короне – все портреты в массивных резных рамах подсвечивались канделябрами по бокам и были крупногабаритного размера.