Суровые будни спящих красавиц

Глава 30. Награда с царского стола

– Если думаете, что я женюсь на этой жабе, то вы глубоко ошибаетесь, ­– Кривоносов возмущенно топтался на месте и пыхтел как паровоз.

– Да это я отказываюсь выходить замуж за того, чьи выдающиеся места – это пузо и нос! – вторила ему Василина.

– Прекратите ругаться, – я повысила голос в попытке перекричать спорщиков, пока их словесная дуэль не обернулась дракой на кулачках, – если заклинание сработало, то вы должны пожениться как можно скорее.

– Ничего я не должен, – Миша затряс головой, продолжая упираться, словно перед ним была не девица на выданье, а налоговый инспектор при исполнении.

– Да щас, бегу и падаю, – вторила ему Василина, – только папаню предупрежу, чтобы к обеду не ждал.

– Да что вас не устраивает? – искренне озаботилась я, – ведете себя как незрелые подростки.

– Мне обещали половину царства в приданое, – толстые щеки Михаила затряслись от неподдельной обиды, – а вместо этого заставили лягушек целовать с утра до вечера.

– А я хочу быть женой влиятельного мужчины, а не бесхребетного слизняка, который в любой момент пойдет по жабам, тьфу, по бабам, – кузнецова дочка укоризненно поджала губки и покачала головой.

Предательство Кощея Бессмертного все еще терзало сердце Василины острым клинком сожалений. В этой ситуации ей казалось, что брак с важным человеком заставит бывшего кусать костлявые локти от досады.

– Да ты посмотри на нее как следует, – я повернулась к потенциальному жениху. – Румяная как яблочко наливное, а глаза, а фигура – все при ней.

Хотелось добавить словами Ивана Васильевича – чего тебе надо, собака – но я сдержалась.

– Да, симпатичная, – охотно согласился Кривоносов, – но половины царства за неё не дают.

– Зато её батюшка – кузнечных дел мастер с золотыми руками. Да с его помощью можно всё царство заполучить.

Признаюсь честно, что с местным кузнецом мне встречаться не доводилось, но это никак не мешало нахваливать его таланты.

– Интересно послушать, – иронично заметил Михаил, – как обычный кузнец сможет одолеть царя и его войско.

– Если женишься на его дочери, то на правах зятя сможешь открыть салон сотовой связи в Козьих Копытцах. Кузнец поможет вышки сковать и установить, а там, глядишь, через два-три годика народ Лукоморья будет тебе серебрушки нести со всех сторон. Это гораздо лучше, чем быть царевым зятем. Цари ведь не только корону носят, им еще надо и владения благоустраивать, и население защищать от супостатов. А если в народе смута или недовольство какое, по шапке дадут не только Берендею, но и его окружению.

– Когда я женюсь на Несмеяне Берендеевне, что мне помешает сделать то же самое?

– Ничего, – пришлось признать его правоту, – но царевны тут сейчас нет, а кузнецова дочка – вот она. А уж сколько почета и уважения можно заполучить, внедряя в местную экосистему прогресс и научные достижения.

Последняя фраза была обращена к упрямице, которая гневным взором безуспешно пыталась просверлить дырку в упитанном туловище соперника.

Михаил, здраво рассудив, что его миссия по спасению девиц окончена, попытался натянуть штаны, путаясь и чертыхаясь под бдительным присмотром Василины и насмешливыми поглядками прислуги. Я пожала плечами, исчерпав аргументы и факты, и снова опустилась на лежак, трагически прикрыв глаза ладонью в спасительной тени.

Лягушки в воде, осознав близость расставания, подняли такой гвалт, квакая на разные голоса, словно на царские палаты надвигается невиданная буря с дождем и грозой. Неудивительно, ведь Кривоносов за те несколько дней, что провел в их обществе, сумел оставить неизгладимый след и память на долгие годы, и зеленухам будет не хватать его компании в холодной сырости пруда.

Но насладиться отдыхом в полной мере мне не дали не только лягушки. На задний двор пожаловал сам царь-батюшка, вокруг которого кружились слуги, словно мухи вокруг бесхозной кучи ядрёного навоза. Ядвига Константиновна на правах старой подруги поддерживала Берендея под локоток. Пришлось вставать и кланяться, как требовали традиции сказочного измерения.

Полуодетый Михаил вытянулся по стойке смирно и попытался втянуть живот, а Василина кокетливо присела в реверансе. Царь критически осмотрел присутствующих и поправил соломенную шляпу, вместо короны украшавшую спутанную шевелюру. Простой наряд самодержца намекал на то, что Берендей намерен заняться любимым делом, чтобы отдохнуть от государственных дел. Но между ним и любимой рыбалкой по-прежнему стоял несостоявшийся зять, претендующий на половину имущества.

Берендей хмуро сдвинул брови. Кривоносов шагнул вперед и отрапортовал:

– Ваше сиятельство, разрешите доложить. Вот, выловил в пруду неизвестную гражданку. С какой целью проникла во дворец не могу знать, но на всякий случай советую ее арестовать и изолировать от общества.

Царь окинул девицу проницательным взором и смягчился как сухарь в луковой похлёбке:

– Так это же моя крестница Василинка, – Берендей изобразил отеческую заботу, – давненько я тебя не видел. А батюшка твой говорил, что ты в чужедальние края подалась.

– Да нет, – девица кокетливо вздохнула и отмахнулась ладошкой, – дядя Берендей, случайно выпила заколдованное зелье в «Трех корочках» и превратилась в лягушку.

– Что, опять? – озаботился царь.

– Ага, только в этот раз полгода лягушкой скакала.

Я искренне удивилась. Оказывается нашей подопечной не впервой по болотам скитаться да с кочек квакать.

– И кто же такое паскудство учинил? – нахмурился царь. – Кому не терпится на казённые харчи?

Бабушка Яга состроила невинное лицо с которым певчие в храме возносят хвалу господу по выходным.

– Да всё в порядке, – беззаботно хихикнула девица в кулачок, – я давно так не развлекалась.

Берендей хмыкнул, пожал плечами и чуть подобрел:

– Батюшке передавай привет, жду его на пятничные пироги в субботу.

– Обязательно передам, как только до дома доберусь, – Василина радостно закивала растрепанной головой и снова присела в реверансе, придерживая руками мятое платье в мелкий цветочек.