Суровый батя для Снегурочки

Глава 4

Утро выдалось не слишком приветливым.

Снег всё ещё падал за окнами, хоть и не так яростно, как ночью, а температура в доме казалась далёкой от комфортной, несмотря на печь, которая всё ещё лениво потрескивала, словно ворчала на меня за ночное бдение.

Я зябко потёрла руки и отправилась проверить Машу. Она мирно спала, прижав к себе своего зайца, и выглядела такой невозмутимой, что я не сдержала улыбку.

А вот на другой кровати раздавались куда менее умиротворённые звуки. Незнакомец застонал, ворочаясь, и открыл глаза. Тёмные, глубоко посаженные глаза… Нет, не тёмные. Один глаз был насыщенного зелёного цвета, а другой — ярко-голубого, почти прозрачного. Я замерла на месте, увидев эту деталь, прежде чем незнакомец, наконец, задал вопрос:

— Где я?.. — выдавил он, морщась, словно говорил через боль.

— Доброе утро. Вы в доме моей бабушки, если это вас интересует, — сухо ответила я, сложив руки на груди.

— И, честно говоря, вы должны быть благодарны, что не лежите в сугробе, где я вас нашла.

Понятия не имею, почему вдруг решила ему нагрубить, но то необъяснимое раздражение, которое он у меня вызывал, не поддавалось никакому объяснению…

Он приподнялся на локтях, его взгляд пробежался по комнате, затем вернулся ко мне. Его лицо, обрамлённое растрёпанными тёмно-каштановыми волосами, было мужественным, с чётко очерченными скулами и тонкими губами, сейчас сжатыми в болезненной гримасе. Я поймала себя на том, что слишком долго изучаю его лицо, и тут же отвела взгляд.

— Вы спасли меня? — спросил он с таким видом, будто это была самая невероятная вещь на свете.

— Ну, да, — протянула я.

— У вас были другие планы? Лежать там до весны?

Он поморщился и провёл рукой по голове, словно что-то вспоминая.

— Вряд ли. Хотя спасибо, конечно. А вы кто?

— Я? — усмехнулась я.

— Я фея крёстная. Только вместо кареты из тыквы у меня во-о-он та развалюха, которая с трудом довезла нас сюда.

Его губы дрогнули, будто он собирался улыбнуться, но передумал.

— А можно без сарказма? Серьёзно, кто вы?

— Меня зовут Ирина, — вздохнула я.

— Это дом моей бабушки. Ну а вы?

Он замялся, будто не был уверен, стоит ли говорить.

— Денис, — наконец сказал он, по-прежнему не отрывая от меня взгляда.

— Отлично, Денис. Приятно познакомиться, — с улыбкой произнесла я, хотя ничего приятного в нашем знакомстве не было.

— Теперь, если вы всё вспомнили, можем обсудить, как вы собираетесь компенсировать мне все усилия, чтобы затащить вас сюда?

— Компенсировать? — он удивлённо вскинул брови.

— А что, счёт за спасение жизни уже выставили?

— Нет, но я всерьёз подумываю об этом, — огрызнулась я.

— Вы представляете, сколько сил мне стоило тащить вас, едва живого, по снегу?

Он внимательно посмотрел на меня, затем вдруг сказал:

— Ну, с вашим характером я не удивлён, что вы справились. Надо же кого-то спасать, когда вокруг никого нет.

— Очень остроумно, — я закатила глаза, чувствуя, как тепло заливает щёки.

— Может, вы хотя бы извинитесь за то, что едва не умерли у меня на глазах?

— Извините, что я едва не умер, — с абсолютно серьёзным лицом произнёс он.

И тут я не выдержала. Рассмеялась. Наверное, это было первое искреннее проявление радости за последние сутки.

— Мама, почему ты смеёшься? — послышался голос Маши. Она встала с кровати и стояла, теребя зайца за ухо.

— Потому что наш гость — очень забавный человек, — улыбнулась я, наклоняясь, чтобы обнять её.

— Его зовут Денис. Скажи дяде «привет».

— Привет, дядя Денис, — сказала Маша и, подумав, добавила: — А почему у вас глаза разные? Один зелёный, а другой голубой.

Он чуть растерялся, но быстро улыбнулся, чуть смущённо, но искренне.

— Ну, наверное, чтобы никто меня не путал. Как тебе такая версия?

Маша задумалась, а потом кивнула.

— Это как у меня. У меня один глаз тоже зелёный, а другой голубой.

Теперь его лицо изменилось: сначала удивление, потом что-то вроде глубокого раздумья. Он смотрел на Машу чуть дольше, чем можно было бы назвать обычным.

— Дядя Денис теперь будет нам помогать, правда, мама? — с уверенностью заявила Маша.

Я вздохнула и кивнула:

— Конечно. Правда, дядя Денис?

Он бросил на меня взгляд, полный сомнений, но кивнул: — Конечно. Чем могу быть полезен?

— Для начала вы можете встать и проверить, работает ли ваша спина, — заметила я.

— А потом — принести дров, пока мы не замёрзли окончательно.

Денис поднялся, покачнулся и удержался, ухватившись за кровать.

— Окей, — проговорил он.

— Если я ещё жив, значит, могу попробовать быть полезным.

— Вот это настрой, — усмехнулась я.

— Добро пожаловать в семью, Денис. Хоть и временно… У нас тут строгие правила, так что привыкайте.

И хотя я говорила это с сарказмом, внутри почему-то стало теплее.

Может быть, оттого что теперь в доме звучали не только мои мысли, но и чужой голос, пусть даже немного раздражающий.