Суровый батя для Снегурочки

Глава 7

Снег скрипел под ногами, а мороз щипал лицо, пока я возился с большим комом снега, который должен был стать телом снеговика.

Я совершенно не понимал, как в моей жизни сложилась такая удивительная ситуация: я, взрослый мужчина, на середине нигде строю снеговика с пятилетней девочкой, пока её мать изредка выглядывает из окна с видом строгого начальника.

Но, что самое удивительное, это было… приятно.

— Дядя Денис, ты неправильно делаешь! — возмущённо воскликнула Маша, указывая на мой снеговой ком, который уже начал перекатываться в сторону.

— У него будет неровный живот!

— А что, ровный снеговик — это главное условие? — я наклонился, чтобы удержать ком, и посмотрел на неё.

Маша насупилась, скрестив руки на груди. Этот жест был настолько серьёзным, что я чуть не рассмеялся.

— Конечно! Он же должен быть красивым! — заявила она, топнув ногой.

— А ещё у него должны быть руки и глаза.

— Руки и глаза? — притворно удивился я.

— Ну, раз ты знаешь, как делать, командуй. Ты тут главный архитектор.

Её лицо засияло, и она энергично закивала. На секунду я поймал себя на мысли, что её энтузиазм чем-то напоминает меня самого в детстве. В ней было столько энергии и упрямства, что я невольно начал задумываться. Эти жесты, мимика, даже то, как она поджимала губы, когда была чем-то недовольна…

Почему это казалось мне таким знакомым? На свете множество маленьких пятилетних девочек, которые, я уверен, строили снеговиков с тем же энтузиазмом…

— Дядя Денис, ты меня слушаешь? — голос Маши вернул меня в реальность.

— Да-да, конечно, — быстро ответил я, стараясь прогнать странные мысли.

— Так, что дальше, босс?

— Мы делаем голову! — решительно объявила она.

— Только она должна быть не очень тяжёлой, а то упадёт.

Я засмеялся, начиная катать новый снежный ком. Маша суетилась рядом, делая что-то вроде миниатюрных снежных шариков, которые, как я понял, должны были стать глазами и носом снеговика. Её серьёзность была заразительна.

— А из чего у нас будут глаза? — спросил я, когда она гордо протянула мне два маленьких камушка.

— Из этого! — ответила она с такой уверенностью, словно это были бриллианты.

— А нос можно сделать из палочки.

— Гениально, — кивнул я.

— А рот?

— Рот нарисуем палкой! — быстро нашлась она.

Мы продолжали работать, а я всё больше замечал в Маше какие-то мелочи, которые заставляли моё сердце пропускать удары.

Её улыбка, слегка сдержанная, но невероятно искренняя. Интонация, с которой она говорила, чуть картавя. Даже то, как она чихнула, наклонив голову набок. Это всё… было слишком знакомо. Я не мог понять, откуда, но чувство становилось всё сильнее.

— Дядя Денис, смотри, у нас получилось! — воскликнула она, отвлекая меня от мыслей.

Передо мной стоял снеговик: немного кривой, но невероятно обаятельный. Его каменные глаза смотрели куда-то вбок, а рот был таким угрожающим, что я невольно улыбнулся.

— Потрясающе, — сказал я, складывая руки на груди.

— Это настоящий шедевр. Думаю, он нас защитит от любого бурана.

Маша гордо выпрямилась, а потом вдруг схватила меня за руку.

— Давай сфотографируем его! — предложила она.

— У тебя есть телефон?

— Есть, но он, наверное, уже замёрз, — ответил я, проверяя карманы. Действительно, телефон отказался работать.

— Похоже, он слишком слаб для такой зимы.

— Жалко, — вздохнула она, потом посмотрела на снеговика и добавила: — Ну, ничего. Мы его зарядим! Наверное…

Я не сдержал улыбку. Эта девочка была настоящим вихрем энергии. Она заставляла забыть о холоде, о снежной пелене вокруг. Но её присутствие также заставляло меня думать.

Почему она кажется мне такой близкой? Это было как наваждение.

— Что это у тебя такое? — маленькая егоза тычет мне пальчиком в шею.

— Родимое пятно, — отвечаю рассеянно.

— У меня такое же, — поступает ответ, а меня словно током прошибает.

СТОП.

У неё и глаза, как у меня, один голубой, а другой зелёный… И нос она морщит так же, как и я. А ещё, когда злится, всегда ручонки крест-накрест складывает…

— Так, снегурочка, а ну-ка, скажи мне, сколько тебе лет?