Суррогатная мать

Глава 16. Роды. Он и Она.

Часть от лица Александра Юрьевича Петрова.

Ева рожает. Ей больно. Этой маленькой, хрупкой девочке больно. Она страдает и всему виной я. Это мы с Настей ее выбрали. Это эта ужасная, садистическая жизнь заставила ее пойти на подобное.
- Очень больно?
На меня посмотрели глубокие болота глаз. Я тонул в ее глубинах и правда не понимал что с этим делать. Хотелось, правда хотелось, представить на ее месте Настю, но образ покойной жены будто стирал другой, более молодой и желанный.
- Нет.
Врет. Знаю, что врет. Кто-то Еву научил, что быть сильной, так нужно. За многие месяцы проведенные с ней вместе, ни разу, она не позволила себе проявления слабости. Слез. Таких свойственных женщинам истерик. Боже, да она даже будучи беременной ни разу не пожаловалась на свою жизнь. И я не мог не уважать ее за это.
- Ты врешь, Ева. Тебе больно и это нормально. Помнишь, что говорила врач на курсах для беременных, смирись с этой болью и проживи ее.
Девочка кивает головой. Я ей не нужен во всем этом, она может справиться со всем сама. И этим, она меня и цепляла. Настя относилась к тому типу женщин, которые в беде ждут принцев. Мужей. Отцов. Старших братьев. Еве не был нужен никто. Маленькая храбрая принцесса.
Погладил ее по волосам. Вздрогнула. Все еще не привыкла. И не привыкнет. Ева рассматривает меня для своей жизни, как временное явление. Родит ребенка и избавится от меня. В чем-то, я сорокалетний мужик даже завидовал ей. Мне бы ее решительность и категоричность.
- Все идет по плану? - Я посмотрел на медицинскую команду, которая была проплачена задолго до самих родов и стоила неприлично дорого.
- Конечно.
Я не разделял ни чьего энтузиазма. Будучи хорошим наблюдателем, я понимал, что Еве безумно больно и скорее она потеряет сознание, чем признается в этом факте. Чертова упрямая девочка!
Протягиваю руку и переплетаю наши пальцы. Не знаю, как мужчины не уважают своих жен, которые рожают им детей. Подобное действо, настоящий подвиг.
- Все хорошо, - кивает головой в подтверждение своих слов. И видимо при наступлении следующей схватки, она стискивает зубы.

Часть от лица Евы Юрьевны Косьминой.

Не то, чтобы я была наивной и думала, что роды, это не больно. Но очень сложно описать словами то, что в этот момент чувствует женщина. Словно внутри тебя разворачивается ад и этот ад, во спасение.
В какой-то момент, ты уже на столько сломлен, что перестаешь жалеть себя и понимаешь, что единственное, что сейчас имеет значение, это помощь своему ребенку.
Ровно в этот момент я почувствовала, как на моей руке сжались пальцы Александра. Слишком сильно. И этот нажим вырвал меня в действительность. Он правда хотел мне помочь. Редкого типа мужчина, который, если бы у него была такая возможность, разделил бы со мной боль. А я даже его женой не была. Просто инкубатор для производства чуда.
- Тужьтесь!
Руководство акушерки я слышала словно через слой ваты. Смотрела в серые глаза и думала о том, что мы оба участвуем в сотворении чуда.
Я слышу крик. Словно звук из космоса. Настолько необычный. Словно мечта родилась.
- Поздравляю, - мне на грудь выкладывают нечто теплое и шевелящееся. Моего сына. Как потом нам скажут, три килограмма девятьсот сорок грамм. Пятьдесят восемь сантиметров. Богатырь.
И на бирке пишут мое имя. Ко мне здесь все относятся так, словно я и в самом деле его мать. Я отгоняю мысли о своем и его будущем. Сейчас и здесь мы вместе. Я могу вдыхать запах кожи младенца. Ощущать его тепло и вес на руках.
- Ты молодец, - Александр сына не забирает, дает мне насладиться моментом.
- Спасибо.
Улыбка.
- Это тебе спасибо, девочка моя.

Моя….