Суррогатная мать

Глава 24.

Мне казалось, что моя жизнь на полном серьезе превратилась в некое подобие сказки. Прямо таки чудеса на виражах. Я иногда словно выпадала из пространства. Была молчаливым наблюдателем за этим диким вихрем вокруг.
Мы возвращались домой с нашей свадьбы и я оступилась на пороге, а Александр вовремя меня подхватил.
Я не знаю кто из нас первый решился на поцелуй. Скорее всего он, потому что я, даже если бы очень захотела, на такое не решилась. У Александра были мягкие, тонкие и слегка шероховатые от мороза губы. Приятный вкус. Он не курил, скорее всего считая это дурной привычкой. Мятной жвачки или кофе с мятным сиропом, кажется, такой он заказывал в кафе.
- Извини.
Я делаю шаг в сторону. Просто потому, что мне нужно собрать воедино свои запутавшиеся мысли.
- Не стоит. Я и сама этого хотела.
Долго и пристально на меня смотрит. Не трогает. Не сокращает дистанцию. Он понимает, что если поторопить меня, я испугаюсь. Это как общение с диким животным, не то чтобы хищником, маленьким испуганным зайцем.
- Иди в дом.
Мне не нужно повторять дважды. Я разворачиваюсь на пятках и быстрым шагом иду в дом. Мне нужно попасть к сыну. Зайти к брату. Поговорить с мамой, которая между прочим совсем не оценила мое стремление отметить свадьбу в тишине. И я ее понимала, я ее единственная дочь и возможно, она хотела увидеть меня в белом платье и послушать марш Мендельсона стоя с платочком в руках.
- Мам, - она спала рядом с кроваткой так же мирно спящего Давида.
Встрепенулась.
- Как прошло?
- Хорошо, - к моим щекам прилила краска смущения.
- Рада за вас. Дети вели себя хорошо. Папа еще на работе.
Саша много раз предлагал устроить моего отца в свою фирму, но папа считал, что зять и так сделал для него слишком много, чтобы еще и работать на него.
- Мам, поговори с ним. Он ведь уже не мальчишка молодой, не стоит ему так уставать. Он нам еще нужен.
Вздыхает.
- Ты ведь знаешь своего отца. В этом вы похожи. Он не попросит о помощи до тех пор, пока ему гвозди в крышку гроба заколачивать не начнут.
Я знала. Сама была такой. Господи, да я даже на суррогатное материнство пошла не посоветовавшись с родителями.
- Знаешь что удивительно? - Я сажусь на постель рядом с ней, - психолог однажды спросила у меня, без кого я не мыслю свою жизнь. Я была что-то вроде в состоянии гипноза. Или измененного сознания. Короче, - потерла шею. Нервно, - когда не врешь, даже сам себе. Угадай кого я назвала?
- Александра.
- Да. Но, почему?
Мама берет меня за руку и водит большим пальцем по внутренней стороне запястья. В детстве, этот ее жест меня успокаивал.
- Потому что ты его любишь. Женщины вообще склонны любить тех, кто может обеспечить их защиту. Вот он может. Он накрыл невидимым защитным куполом не только тебя, но и всю твою семью. А ты выросла человеком благодарным. И умеющим искренне любить.
Я киваю головой.
- Да. Пожалуй, это так. Мне сложно себе в этом признаться. Я вообще никогда не думала о том, что могу так любить кого-то, кроме вас с папой и Пашки.
- В этом-то все дело, дочка. Да, мы не потеряли Пашу, но все, глубоко внутри себя уже пережили эту потерю. Мы все, ты я и папа смирились с тем, что никто из нас не вечен. Вот твой любимый человек рядом, ты можешь обнять и поцеловать его, а вот его не стало.
Внутри меня сжался знакомый, болезненный узел. Я поняла, что на самом деле это так, внутри себя, я миллионы раз пережила эту потерю.
- Думаешь, если бы не Саша, мы бы Пашку не спасли?
- А ты сама, как думаешь?
- Что если я его не люблю, а просто испытываю неимоверное чувство благодарности?
- В этом я уже тебе не советчик. Я всегда буду любить человека, который пусть и не совсем бескорыстно, спас жизнь одному из моих детей.
Поджимаю губы. Давид возится в своей кроватке, видимо мы говорили громче, чем мне казалось, или он просто почувствовал, что мама рядом.
- Он на него похож.
- Он его отец.
- А я мать.
- А ты мать.