Сусанна в империи Дроу.

Пробуждение

Меня зовут Сусанна. И я — вампир. Родилась и выросла на планете Земля. Мой отец — глава нашего клана, семисотлетний вампир Вольдемар, а моя мать — чокнутая ведьма, благодаря которой, я и угодила в эту историю…

— Тише, ты её разбудишь, — шёпотом предостерегла одна из девушек.

— Лефания, я и хочу её разбудить и узнать, кто она и что делает в нашей комнате, — второй женский голос был строгим, и его обладательница жёстко трясла моё плечо.

— Эмма, она такая миленькая, давай оставим её себе? — Лефания восторженно выдохнула, и в её тоне сквозило детское нетерпение. — Я чувствую её тёмную силу, хотя и уверена, что она — не дроу. Видишь, как мне везёт на необычных существ? — она засмеялась звонко, почти по‑детски, и легко захлопала в ладоши, словно перед ней была не я, а новая игрушка. — Сначала ты — единственная в Мире магнесса с тёмной силой, теперь вот она.

— Лефания, вот мы разбудим её и спросим, кто она, откуда и …хочет ли остаться с нами, — в голосе Эммы прозвучала непреклонность.

Я лежала тихо, не шевелясь, и слушала этот бред… В голове крутились вопросы: кто эти девушки? Где я? И почему они говорят «оставить себе», словно речь шла о какой-то вещи?

Прекрасно помню, что вчера было моё восемнадцатилетие. День, который должен был стать началом чего‑то великого, а обернулся… всем этим...

Отец устроил шикарный бал в одном из пригородных замков, где собрались все наши вассалы и члены дружественных нам кланов. Изюминкой вечеринки стало представление меня всему кругу.

— Будущая наследница клана! — витали шёпотки за моей спиной, и кололи десятки взглядов: любопытных, завистливых, оценивающих.

Никто ещё в восемнадцать лет не удостаивался такой чести! Но за моей спиной были древние вампиры и сильная кровь моей матери.

Уж не знаю, что за волшебные свойства в ней оказались, но однажды мой зов смог разбудить Древнего, ушедшего в спячку. С тех самых пор я зову его дедом, а он, на минуточку, уже три с половиной тысячи лет разменял. И именно Древний настоял, чтобы наследницей клана объявили меня. И вечеринка вчера была просто потрясающей! Все залы утопали в декоре, выполненном в стиле нашего фамильного герба — маленькая чёрная летучая мышка на золотом фоне. Её силуэт мерцал на драпировках, высился на фарфоровых статуэтках, даже узор на коврах повторял очертания крыльев. Дед по секрету сказал, что разменяв тысячу лет, члены нашей семьи приобретают способность превращаться именно в это животное.

— Ну что ж… — мысленно усмехнулась тогда, — Осталось подождать всего каких‑то девятьсот восемьдесят два года!

Отец не поскупился и сделал всё в ретро‑стиле: в люстрах горели настоящие восковые свечи, отбрасывая дрожащие блики на стены, посуда была из фарфора, золота и хрусталя. Дамы — обязательно в бальных платьях, мужчины — в смокингах. И, в обязательном порядке, на каждом столе стояла пирамидка из бокалов с кровью.

Одним словом — потрясающе! А когда начались танцы и дамы стали двигаться, их бриллианты заиграли, отражая и преломляя свет, создавая вокруг вихрь искрящихся лучей.

Золото и кровь — сочетание власти, богатства и силы. Цвета моего рода. Я глубоко вдохнула, впитывая атмосферу: запах крови, тонкий аромат духов, гул голосов и шёпот сплетен — всё это теперь принадлежало мне. Будущее уже стучалось в двери, и я была готова его встретить.

«Кровь!» — сглотнула, и в горле тут же пересохло, будто песок насыпали.

Как сейчас помню, так жутко хотелось пить. Увы, с пятнадцати и до тридцати лет все вампиры проходят через переходный возраст — практически неконтролируемую, так называемую «жажду крови». В этот период мы не способны сказать себе «нет» или «стоп»! Все это знают, поэтому молодых вампиров держат дома, непрерывно снабжая донорами.

Мой отец прекрасно позаботился о моём разнообразии, но, несмотря на то, что накануне бала я выпила кровь трёх рабов, всё‑таки не смогла удержаться и сорвалась на каком‑то молодом слуге.

Ммм… Как же было вкусно! Аромат ударил в ноздри — свежая молодая кровь с нотками ореха, густая, сладкая, пьянящая. Мир сузился до пульсирующей вены на шее юноши. Я пила и не могла остановиться, чуть не осушила его досуха. Но он ведь всего лишь раб — стоит ли это чьего‑то внимания?

И вдруг, заметила свою мать. Отец сдержал обещание и пригласил и её! Сколько ж мы не виделись? Года четыре, наверное. Он забрал меня из её дома, когда подходил период «жажды», — тогда она ещё не приняла своей сути, и мы не могли с ней нормально общаться. Только иногда по телефону.

Но почему она стоит и смотрит на меня с расширенными зрачками? Миг — и она кидается ко мне, резко оттаскивая от «еды»! Её пальцы впились в моё плечо с неожиданной силой, она практически плюнула в меня своей ненавистью:

— Остановись, Сусанна! Сейчас же!

И это вместо того, чтобы ... обнять меня! Она стала заботиться об этом слуге, стала звать кого‑то на помощь, требовать, чтобы его унесли… Нет, конечно, потом она всё же вспомнила обо мне и даже поздравила с днём рождения, но в её глазах были слёзы. И мне кажется, что это были не слёзы радости.

Тишина вокруг нас сгустилась. Печально. Только представьте: она распереживалась за какого‑то чужого человека! Смертного, ничтожного червяка! А я? Кажется, сбываются мои самые страшные страхи — она никогда не сможет понять меня и принять… Принять тот факт, что её дочь — вампир.

Думаю, всё дело в том, что до этого лета она и сама была простой человечкой и жила так же, как все они. Вернее, она была потомственной ведьмой, но не знавшей о своей сути. Из сильного хорошего рода, но не принявшей своей силы. Мой отец знал, что она потомственная ведьма. Он всегда говорил, что у моей матери удивительно сильная кровь, поэтому он на ней и женился. Но в нашем мире нельзя говорить не принявшим свою сущность, кто они, — иначе они сходят с ума. Вот мой отец и вынужден был притворяться обычным человеком и жить с моей матерью, научив и меня притворяться.

Какое же гадкое у меня было детство! Постоянное притворство… Делать вид, что я ем человеческую еду, жевать безвкусные куски, старательно улыбаясь, и втихаря пить кровь из бутылочек с наклейками «морс»… Отцу повезло больше: к его счастью, вскоре после моего рождения был убит его брат, прежний глава клана, и он занял его место. В связи с этим он уехал от нас в Москву, а я до четырнадцати лет жила со своей мамой — типа неведьмой, старшими братьями‑оборотнями, которые притворялись, что они человечки, и с маминым третьим мужем — инквизитором, который, понятное дело, тоже молчал о своей сущности.