Сущее проклятие ректора, или Хватит прятаться, ад-ка Дамнид!

8

Я услышала вздох и тишину. Слишком подозрительную тишину, которая мне не понравилась.

– Не знаешь? – поторопила я его с ответом. – Может, можно спросить у кого-то, кто разбирается?

– Настенька, – выдохнул Герас. – Ты только прибыла в этот мир и уже умудрилась что-то разбить, да?

И таким голосом он это сказал, что я мгновенно почувствовала себя непоседливой пятилеткой.

А что я? Я же не сама разбила. Мне помогли, между прочим.

– Угу, – кивнула я.

В ответ последовала долгая пауза и вопрос, полный надежды, что всё не так серьёзно, как кажется:

– И где же ты это разбила?

Я вспомнила рыдающую женщину. Если сейчас точно так же разрыдается хамелеон, я, наверное, сильно офигею.

– В ресторане, – осторожно ответила я.

– Там были люди?

Глупый вопрос. Если в ресторане нет людей, то это не ресторан, а музей еды. Пластиковой.

– Угу. Ректор, – про остальных я ничего не сказала, потому что понимала: пострадавших там было двое. Я и бездноглазый.

– Подробности, – потребовал Герас.

Я пожала плечами и осторожно рассказала всё с самого начала. Ящер поддакивал, отмечая, что слышит меня, а когда я дошла до момента, как наткнулась на ректора и пузырёк в моих руках лопнул, он закашлялся.

Долго кашлял. А потом ещё дольше молчал.

Я шла, а он всё молчал. Только цвет медленно терял, становясь похожим на персонажа из чёрно-белого кино.

Наконец он выдал:

– Пять минут – и апокалипсис. Ты не Настенька, ты ходячая катастрофа.

Я остановилась, схватила посеревшего хамелеона и поднесла его к своему лицу.

– А ну поясни, – нахмурилась я. – Я что, виновата, что оказалась на улице с какой-то дрянью в руках? Или что ректор этот ваш вышел из помещения, куда я бежала?

Герас выставил лапы вперёд.

– Да что ты, Настенька? Просто так сложились обстоятельства.

Я прищурилась, пытаясь понять степень его искренности. Глазки бегали в разные стороны, но по морде ничего не скажешь. Она была как каменная статуя Моаи из мемов.

Как сказала бы Дашка: не докопаешься!

Вернула ящера на плечо и продолжила идти.

– Ты не ответил мне. Что такое «дочь тёмного бога»?

Герас вздохнул.

– Проклятие такое. Древнее. И запрещённое, между прочим.

Я молчала. Про проклятия я слышала только в передачах об экстрасенсах. Или «экстрасексах», как говорила моя бабушка.

«Ишь, порчу наведут! Эти экстрасексы сейчас всё по фото могут сделать. Получишь венец безбрачия, будешь знать! Всю жизнь в девках промаешься».

Перспектива меня не пугала, но венец безбрачия я точно не хотела получить, а потому в соцсетях ничего не публиковала, кроме красивых рассветов.

– И что оно делает? – продолжала я любопытствовать, переступая камни.

Мы уже дошли до стены, и сейчас я поняла выражение «у страха глаза велики». Как я тут пробежала? Тут же минимум снаряжение нужно, чтобы этот обвал преодолеть!

– Да как тебе сказать, Настенька, – вздохнул Герас. – Если в целом, то мир уничтожает. Если в частности, то делает из проклятого одержимое этим желанием чудовище, но там от ситуации зависит.

Я остановилась и повернула голову, удивлённо вздёрнув бровь.

– А ты можешь говорить конкретнее?

– Могу, – хмыкнул он и, подобно коту, обернул своё туловище хвостом. – Он дракон. Очень влиятельный дракон в нашем мире, потому что является не только ректором единственной в своём роде магической академии, но ещё и братом императора. То есть ему дозволено всё. Вообще всё, понимаешь? И он только что встретил свою истинную. Женщину, которая даст ему ещё больше власти, потому что ни у императора, ни у их младшего брата нет наследников. Он заранее этой истинной одержим. А до кучи ещё и проклят одержимостью бесконечной власти этой же истинной. Так что у тебя тут все планеты сошлись, Настенька.

– И все ретроградные Меркурии, – хрипло произнесла я.