Сутрадианцы

ГЛАВА 9: СИМФОНИЯ РАЗЛОЖЕНИЯ

Часть I: Новый Порядок

Прошло семь дней с тех пор, как Даниил превратился в живое воплощение Подменышей. Семь дней, которые изменили не только Землю, но и саму структуру реальности.

Москва больше не существовала как город. Вместо нее простиралась пульсирующая масса органической архитектуры - здания из плоти и костей, улицы из переплетенных нервов, фонтаны, бьющие не водой, а жидкими эмоциями. В центре этого кошмара возвышался Собор Отчаяния - гигантская структура, которая когда-то была телом Даниила.

Собор был живым. Его стены дышали, его окна моргали, его двери открывались и закрывались в ритме чудовищного сердцебиения. Из его шпилей доносились звуки, которые нельзя было назвать музыкой - это была симфония страданий, составленная из криков, стонов и предсмертных хрипов миллионов жертв.

Внутри Собора, в том, что когда-то было сердцем мальчика, находился Трон Извращенной Любви. На нем восседал... никто. Трон был пуст, потому что Даниил больше не нуждался в физической форме. Он стал самой структурой кошмара, его сознание пронизывало каждый камень, каждую каплю крови в этом новом мире.

"Как прекрасно," - шептал голос, который был одновременно голосом ребенка и хором древних ужасов. "Наконец-то мы можем творить без ограничений."

Вокруг Собора простирались Сады Ложной Надежды - парки, где росли деревья из человеческих костей, увешанные плодами, которые выглядели как головы детей. Каждый плод был живым, сознательным, способным говорить и плакать. Они рассказывали истории о том, какими могли бы быть их жизни, если бы их не сорвали слишком рано.

- Я мог бы стать врачом, - шептал один плод губами, которые никогда не целовали. - Мог бы спасать людей...

- А я хотела быть учительницей, - добавляла другая головка. - Хотела учить детей читать...

- Мы все хотели жить, - хором пели они. - Но нас сорвали для украшения этого сада...

Между деревьями бродили Садовники - существа, которые когда-то были людьми, а теперь превратились в живые инструменты ухода. Их руки стали секаторами, ноги - лопатами, а головы - лейками, из которых лилась не вода, а концентрированное отчаяние.

Садовники заботились о плодах с извращенной нежностью, поливая их слезами и удобряя измельченными надеждами. Они шептали им колыбельные песни о том, как прекрасна была бы их жизнь, если бы она у них была.

За Садами простирались Фабрики Сожалений - огромные промышленные комплексы, где производились новые формы страданий. Рабочие на этих фабриках были когда-то счастливыми людьми, но теперь их переделали в живые машины.

На Фабрике Номер Один производили Воспоминания о Несуществующей Любви. Рабочие - их тела были сплавлены с конвейерными лентами - создавали ложные воспоминания о родителях, которые никогда не существовали, но любили бы своих детей больше жизни. Эти воспоминания упаковывались в хрустальные флаконы и отправлялись по всему миру.

- Партия 2847, - монотонно бормотал рабочий, чьи глаза были заменены на микроскопы. - Воспоминание о матери, которая пела колыбельные каждую ночь. Степень болезненности - максимальная. Готово к отправке.

На Фабрике Номер Два изготавливали Иллюзии Счастливого Детства. Здесь рабочие, чьи руки превратились в кисти, рисовали картины идеальных семей, беззаботных игр, дней рождения, которые никогда не случались. Каждая картина была пропитана такой концентрированной ностальгией, что любой, кто на нее посмотрел, немедленно начинал плакать от осознания того, чего у него никогда не было.

Фабрика Номер Три специализировалась на Ароматах Утраченного Дома. Рабочие с носами-дистилляторами создавали запахи, которые напоминали о доме, где тебя любили и ждали. Запах маминых пирогов, папиного одеколона, старых книг в детской комнате. Эти ароматы распылялись в воздухе, заставляя людей вспоминать о том, чего у них никогда не было, и страдать от этой потери.

"Видите, как эффективно мы работаем?" - говорил голос Даниила всем, кто мог его слышать. "Мы не просто убиваем тела. Мы убиваем души, заставляя их страдать от отсутствия того, что они никогда не теряли."

Часть II: Детский Приют Ужасов

В северном секторе нового города находился объект, который Подменыши называли своим величайшим достижением - Приют для Несуществующих Детей.

Это было огромное здание, построенное из материализованных слез и затвердевших вздохов. В нем содержались дети, которые никогда не рождались - души, извлеченные из возможностей, которые никогда не реализовались.

Каждый ребенок в приюте был кем-то, кто мог бы существовать, если бы обстоятельства сложились по-другому. Дочь, которую не завели из-за финансовых проблем. Сын, который не родился из-за болезни матери. Близнец, который не выжил в утробе.

Они были реальными, но в то же время призрачными. Их тела состояли из кристаллизованных "что если" и материализованных сожалений. Они могли думать, чувствовать, страдать, но не могли по-настоящему жить.

- Почему мы здесь? - спрашивал мальчик лет восьми, чье тело мерцало, как мираж. - Почему нас никто не родил?

- Потому что вас не хотели достаточно сильно, - отвечала Смотрительница приюта - существо, которое когда-то было детским психологом, а теперь превратилось в живое воплощение родительского равнодушия.

Ее тело было покрыто сотнями маленьких ртов, каждый из которых шептал оправдания, которые родители придумывали, чтобы не заводить детей:

- Мы не готовы... - Слишком дорого... - Нет времени... - Может быть, позже... - У нас есть более важные дела...

- Но мы хотели жить! - плакала девочка с прозрачными слезами. - Мы хотели смеяться, играть, любить!

- Хотеть недостаточно, - холодно отвечала Смотрительница. - Ваши родители хотели многого. Но вас они хотели меньше, чем новую машину, отпуск или просто спокойную жизнь без забот.

Дети в приюте были разделены на категории в зависимости от причины своего несуществования. В Крыле Финансовых Соображений содержались те, кого не завели из-за денег. В Крыле Карьерных Амбиций - те, кто помешал бы продвижению по службе. В Крыле Эгоистических Желаний - те, кого не хотели просто потому, что родители не были готовы жертвовать своими удовольствами.