Суженая для князя зачарованных земель

Глава 5. Леда

Леда о планах мачехи, конечно, не знала. Спрашивать у нее, кого ей выбрали в мужья, бесполезно. Можно попытаться узнать у отца. Он же должен был дать свое согласие.

Ждала, когда отец вернется домой. За окном совсем стемнело, стрелки часов показывали начало восьмого. Скоро ужин, а отец всегда ужинает дома, если мачеха не уехала на бал или ужин.

Поднявшись из кресла, Леда прошла в скромно обставленную ванную комнату. Нужно к ужину переодеться, а не то получит нагоняй.

Сняв платье, кинула в таз. Пришлось самой научиться ухаживать за одеждой и обувью, новая прислуга не спешила выполнять просьбы хозяйской дочки. Умывшись, переоделась в чистое, более приличное платье. Его подол пришлось подшить тканью с другого платья, а то стал уже неприлично короток. Заплела волосы в косу и уложила на затылке. Никогда не укладывала локонами. Мачеха ненавидела это, требовала волосы собирать, а то могла и больно отттаскать.

Обув домашние туфли, которые сама расшила цветами, побежала в библиотеку. Мачеху там встретить шансов никаких, но видно подъезжающие к дому кареты.

Леда вглядывалась в улицу, освещенную фонарями. Катились кареты и повозки, по тротуарам шли по своим делам прохожие, кутаясь в шарфы и воротники. Зима не пришла только по календарю, в природе ее дыхание было уже ощутимо.

Минуты текли, но Леда не отходила от окна, хотя стала уже замерзать. В спешке забыла накинуть на плечи мамину шаль. Очень тонкая, узорная, но теплая. Она согревала не только потому, что была пуховой, но и потому, что принадлежала маме. Леде казалось, что на тончайших нитях все еще держится запах маминых духов.

Она слышала, как по коридорам бегают слуги. Старшая горничная командовала, что пора накрывать ужин.

И действительно, не прошло и пять минут, как с улицы на дорожку свернула карета отца. На боках красовался фамильный герб – сноп пшеницы внутри подковы. Символ земледелия и принадлежности к аристократическому роду. Гербы от знаков гильдий отличались – они всегда рисовались на щитах и включали золото или серебро в зависимости от знатности. Даже самый богатый купец или промышленник не мог использовать золотую или серебряную краску, а бедный граф, даже если у него в кармане и медяка не было, мог. Вот и роднилась обедневшая аристократия с «простыми», но богатыми.

Карета подкатила к крыльцу, и Леда кинулась из библиотеки к входной двери.

– Папа! – Леда радостно улыбнулась, увидев отца. Очень хотелось подбежать и обнять его, но остановилась в трех шагах.

– Леда, добрый вечер, – в голосе отца был едва заметный намек на тепло. Он быстро расстегнул зимнее пальто с меховым воротником и скинул на руки горничной. – Как прошел твой день? Хорошо? А где Ребекка?

– Все хорошо, – ответила Леда, грустно улыбаясь, отца ее ответ совершенно не интересовал. – Папа, а правда, что ты выбрал мне жениха?

– Да, Ребекка выбрала, – подтвердил отец. – Она о тебе очень сильно заботится, как любящая мать. Не опаздывай на ужин, Ребекка этого не любит.

Леда так и осталась стоять, наблюдая, как отец идет к лестнице. Вот, даже вопрос про жениха не пробил стену его отчуждения. Кроме Ребекки никого не замечает.

Обхватив плечи ладонями, потерла в попытке согреться. В доме было тепло, но Леде казалось, что ее обдувают ледяные сквозняки. Отец поднялся наверх, ни разу не оглянувшись.

Леда перевела взгляд на большие напольные часы: из цельного дерева, резные, с тяжелым маятников. Маленькая стрелка показывала, что до восьми осталось пять минут и нужно спешить в столовую. Нельзя опоздать ни на секундочку, но и войти первой она тоже не может.

Во всем и всегда первой должна быть мачеха.

Горничные закончили сервировать стол и застыли в ожидании хозяев.

Пришлось ждать еще минут десять, пока отец и Ребекка спустились. Мачеха даже к домашнему ужину всегда принаряжалась. Отец же просто переоделся в домашнее, сменив выходной костюм на менее строгий.

Мачеха, опираясь на руку отца, проплыла с видом королевы и заняла стул по правую сторону. Место Леды было по левую. Стул для Ребекки отодвинула горничная, для отца тоже, а Леду все, как обычно, проигнорировали.

Мачеха дождалась, когда горячий наваристый суп будет разлит по тарелкам, и мило улыбнулась. От этой улыбки по спине Леды прошел холодок нехорошего предчувствия.

– Ах, милое дитя, – начала Ребекка, и уже это обращение сулило большие неприятности, – тебе через две недели восемнадцать, станешь взрослой девушкой. В честь этого мы устроим настоящий праздник, да, дорогой? – она с улыбкой и обожанием в глазах смотрела на мужа.

– Да, дорогая, – кивнул он. – Ты всегда знаешь, как лучше. Устроить праздник будет здорово.

Леда ушам своим не поверила. Так и замерла, не донеся ложку до рта. Мачеха собралась отметить ее день рождения? Да быть того не может! А мачеха продолжала говорить невероятное:

– Я уже составила список, что нужно заказать. Украсим зал цветами и лентами. И закажем воздушные пирожные, а еще разные фигурки из шоколада. Музыкантов пригласим. Какой же праздник без музыки, правда? Это будет восхитительно весело! Леда, ты рада?

– Да, матушка, – постаралась как можно любезнее произнести Леда. – Я могу начинать рассылать пригласительные?

И Леда, и Ребекка прекрасно знали, что пригласительные отправлять некому. У Леды не было подруг совсем, а родственники давно не поддерживали отношения.

Губы Ребекки едва заметно дрогнули, а в глаза промелькнуло недовольство. Но она в совершенстве владела собой, и ответила мягким голосом:

– Конечно, милая. Я их обязательно отправлю.

– Дорогая, ты как всегда очень добра и заботлива, – отец накрыл пальцы Ребекки своими и слегка сжал в знак признательности. – Я боюсь даже представить, что в тот день мог тебя не встретить.

«Как бы было прекрасно!» – мрачно подумала Леда.

– О, дорогой, я люблю Леду, как собственную дочь, – фальшиво-ласково произнесла Ребекка, в притворном смущении опуская взгляд. – Я тут подумала, нашей девочке неплохо было бы взять пару уроков танцев. Освежить умения. А еще немного обновим гардероб. Леда на своем празднике должна быть самой красивой. Да и поводов целых два! Не только совершеннолетие, но помолвка! – пролепетала восторженно. – Ах, милая, я так рада!