Суженая для падшего

Глава 4.2.

Подойдя к лестнице, жених обхватил руками мою талию и, легко подняв вверх, поставил перед собой. Мы стояли слишком близко, Михаил не убирал своих рук, отчего по телу расползались сотни обжигающих мурашек. Он был таким высоким, что, глядя прямо перед собой, я видела лишь его грудь, обтянутую тканью рубашки. Запах мужского тела, смешанный с ароматом сандала кружил голову.

– Ты очень красивая, – еле слышно сказал он и убрал руки так резко, что я зашаталась.

В следующее мгновение жених набросил мне на плечи старый дорожный плащ. Затягивая на моей шее завязки, он смотрел на меня, его глаза лихорадочно сверкали. Затем Михаил накинул мне на голову капюшон, закрывший от глаз окружающий мир, и запахнул полы плаща:

– Чтобы ты не услышала, не снимай этот плащ! Пока ты в нем, они тебя не увидят. Не говори и не пытайся подсмотреть, когда будет можно, я сам его с тебя сниму. Ты поняла? – жёстко спросил Михаил, а я, абсолютно ничего не понимая, кивнула. – Главное, помни, не пытайся подглядывать! От этого зависит твоя жизнь!

– Господин, я выйду первым, хочу размяться, – звякнув чем-то, невозмутимым тоном сообщил Теодор.

Я услышала тихий смешок Михаила. Да что же происходит? Страх, обида, гнев – все ушло и на смену этим эмоциям пришло гнетущее любопытство. Я услышала звук открываемой двери и шаги Теодора.

– Клодия, прикрой его, – сказал жених, и я чётко представила его улыбку. – Помни, Кудряшка, от послушания зависит твоя жизнь, – с этими словами Михаил вынес меня из дома, и я пораженно вслушивалась в то, что происходило вокруг.

Звук сотен крыльев пролетающих над нами птиц, почему-то вселил в душу дикий ужас. Я вдруг поняла, что буду очень рада, если эти птицы меня не заметят. Я услышала, как завёлся мотор машины, и кто-то открыл заднюю дверь.

– Поторопись, Пифий! И помни на развилке у Источника! – сказал Михаил и посадил меня в машину.

До меня вдруг дошло, что жених с нами не поедет, и стало страшно вдвойне. Где-то раздался звук похожий на вой раненного животного, а затем громогласный рык, от которого у меня внутри всё похолодело.

– Нет, братец, и не мечтай, – зло прошипел кто-то, видимо Пифий, и машина рванула с места, стремительно набирая скорость.

Мы летели, или неслись со скорость света, я не знаю, как ещё охарактеризовать мои ощущения! Я слышала, как снаружи свистит ветер, как о металл ударяются встречные предметы, и не понимала, почему мы до сих пор не перевернулись! Всё завершилось внезапно. Автомобиль словно въехал в огромную гору желе и застрял в нём без единого шанса на продолжение пути. Тишина, воцарившаяся вокруг, сводила с ума не меньше, чем бешеная гонка.

– Малышкаааа, – шипящий неприятный голос Пифия царапал мне кожу. – Выгляни, дай мне ещё раз посмотреть на тебя, пока ты не стала женой господина. Я ведь видел, как ты разглядывала меня сегодня днём. Я тоже смотрел на тебя. Твой страх такой вкусный! М-м-м, я его чувствую! Он дурманит, – снаружи раздался рёв, и я вздрогнула. – Они тоже его чувствуют, слышишь? Поверь, лучше я, чем они!

От ужаса шевелился каждый волосок, я отчётливо представляла графитовые глаза, плотоядно смотревшие на меня по дороге в особняк жениха. Почему Михаил оставил меня с ним? Почему бросил? Что творится снаружи?

В этот момент с моей стороны резко открылась дверца, и сильные руки легко вытащили меня из машины.

– Успел? – голос Михаила подействовал на меня, как транквилизатор.

– Да, – прошипел Пифий. – Я даже чуток перестарался.

– Потом извинишься. Уведи их как можно дальше, – и я ощутила, что меня куда-то несут и делают это с неимоверной скоростью.

Вдали слышались взмахи крыльев и грохот, а рядом – размеренный стук сердца Михаила и его ровное дыхание. Его спокойствие невольно передалось и мне. Мы остановились, здесь было тихо, где-то совсем близко журчала вода. Жених поставил меня на ноги и одним резким движением сорвал с моих плеч плащ. Мы стояли перед странным куском скалы, из-под которого бил родник. Вокруг возвышался густой лес, звёзды светили ярко, что говорило о приличной удаленности от искусственных источников света.

– Не бойся, самое страшное позади, – глядя мне в глаза, сказал Михаил. – Ты ведь родилась без двух минут двенадцать? – я кивнула. – Значит, я рассчитал всё верно, - довольно сказал Михаил. – Но у нас всего несколько минут, – добавил он, и на его лице вновь проявились жуткие шрамы. – Сейчас ты слово в слово будешь повторять мои слова. Лучше не ошибаться, иначе придется начинать сначала, – жених подошел к камню и, склонившись, зачерпнул воды из ручья.

Сбрызнув камень, он что-то прошептал, и на месте ровной шероховатой поверхности появилось углубление:

– Подойди, Сюзанна, – Михаил протянул руку и привлёк меня ближе к куску скалы.

Я увидела, что в углублении стоят две чаши: одна, наполненная жидкостью, а вторая маленькими круглыми хлебцами. Но ещё больше моё внимание привлекли два терновых венца.

– Когда ты скажешь, что берёшь меня в мужья, то оденешь мне этот венец, – сказал жених и протянул мне тот, что побольше. Пальцы закололи острые ветки. – Мы преломим хлеб и сделаем по глотку вина. И дело останется за малым – скрепить союз поцелуем, – на последних словах бархатные глаза Михаила вспыхнули уже знакомым огнём. – Готова? – я кивнула, и жених начал произносить слова клятвы.

Я повторяла за ним и удивлённо озиралась по сторонам. Казалось, что тьма обступила камень со всех сторон, и только вокруг нас разливался мягкий свет.

– Я беру тебя в жены, Сюзанна, – сказав это, Михаил одел мне на голову венок.

– Я беру тебя в мужья, Михаил, – он склонился, чтобы я могла водрузить ему на голову свой.

Всё происходило как в тумане. Я не испытывала страха или сомнений, больше не злилась и не думала о побеге. Во мне возникла безграничная уверенность: то, что происходило сейчас между мной и Михаилом – самое правильное, что только может произойти в этом мире.

Мы по очереди напоили друг друга вином, оно показалось мне приятным с еле уловимым привкусом малины. Я не справилась с хлебцем за один раз, но Михаил терпеливо скормил мне всё до крошки. Я же осторожно, стараясь не коснуться пальцами губ жениха, положила ему в рот хлебец.