Суженая для сказочных. Всех поженю!

Глава 1. Хорошо тому, кто в своем дому

Приключение брачного агента в сказочном лесу начинается!

"Работа у меня такая – любовь искать. Вот и бабушка обратилась за помощью, пришлых устроить в нашем лесу да с местными сдружить. А куда деваться? Родных выручать надо!
Всех устрою! Всех поженю!"

— Есенок!

Скинула свой рюкзак прямо на траву и бросилась, распахивая объятия, навстречу сгорбленной старушке, стоящей на пороге родной избы.

— Ягусенька, моя родненькая!

— Истосковалась по тебе, девонька, — запричитала бабушка, теплыми пальцами накрыв мои щеки. — Не хватает нам тебя. Уж лес истосковался страшно. А страсти каки творятся! Ажно жуть берет!

— Не-не! Давай за чайком все расскажешь? Я тебе пряников привезла, твоих любимых.

— Черствых? — просияла моя ненаглядная бабушка, заставляя свой крючковатый нос смешно вздернуться, а уголки окруженного морщинками рта весело приподняться. — С плесенью?

— С плесенью, — улыбнулась, обхватывая рукой худосочные плечи. — Пойдем-пойдем. Хочу твоего фирменного — с малинкой. Я еще худи привезла, как ты просила, тот, со Шреком.

— Красавец же мужчина! Баский, ой, баский!..

На крылечке встречали пестрая подстилка, стояла старенькая, но еще годная лавочка, да обережком ухват в уголочке, рожками вниз. Из хаты, как и всегда, вкусно пахло: травами, выпечкой и легким дымком, говорящим о том, что бабуля недавно затопила печку и наверняка наварила вару.

Словно чувствовала, что я скоро приеду. Или на косточках гадание рассыпала, ей не в диковинку.

Через четверть часа, если верить моему телефону, бабуля уже раздувала валенком свой старинный самовар, приказывая кружкам перелететь из серванта на стол.

Заколдованная метла весело скребла циновку на полу, на печке что-то ворчливо кипело в большом чугунке, а цветастая скатерка весело всплескивала бахромой от каждого бабулиного толчка валенком.

Дома-а-а… Наконец-то я дома!

Каждый раз, стоило мне вернуться к родным пенатам, как с плеч словно груз скатывался — свобода! Она здесь ощущалась диким огнем, зазывая, заманивая возвращаться вновь и вновь. Что я и делала, как верная дочь своей названной родительницы.

Вытащив из подобранного рюкзака залежалые пряники, я потерла руки и, когда ароматная заварка наполнила мою кружку, скомандовала:

— Выкладывай, бабусь! Что случилось? Что за спешка?

— Ой, Есенок! — прикладывая сухие руки к груди, запричитала она, заставив множество бус на груди перестукиваться. — Ты б знала, чего тут да как! Представляешь, нелюди-чужаки из порталов вываливаться начали! Абассы! Аспиды! Эти… эмигранты! Во!

— Да ладно! — едва не поперхнувшись чаем, благодарно приняла сильный, несмотря на комплекцию старушки, удар по спине и переспросила: — Шутишь, что ль?

— Да каки тут шутки, внученька? — возмутилась старушка, щелкнув пальцами, и серебряное блюдце с подпрыгнувшим на нем яблочком брякнулось прямо на стол, поднимая в воздух пыльцу, оставшуюся от разбора трав. — Ты гляди! Токмо глянь! Уже третью луну в нашем лесочке падают!

В центре блюдца, как на экране телевизора, запестрели картинки с непохожими на привычных нам персонажами.

А сейчас краткое введение: моя бабуся — всем от мала до велика известная баба-Яга. Вот! Она меня в лесу нашла, еще младенцем, воспитала, на ноги поставила, образование дала: и обычное, как могла, и ведьмовское — мастерское. Родителей я своих, естественно, не помнила, да и не очень-то интересовалась: у меня такое детство было — обзавидуешься!

Мавки плавать учили, леший настоящий профессорский курс по ботанике провел, бабуся про всякую живность лестную от и до рассказала! Я даже с Лихом в прятки играла! Только вот он всегда выигрывал, жулик, в Нави прятался.

— Ого! Это чей-то у него? Хвост, что ль?

— Змеелюд, Есенок! — подтвердила бабуля, тыча пальцем в изображение красивого, конечно, но странного мужика. — Как есть змеелюд!

Грудь голая, руки — во! Шея — во! Живот — ну, бабулина доска для стирки рядом не лежала — весь в рельефе! Городские таких бодибилдерами звали. Черная косища густых волос тянулась от затылка до самого пояса, а глаза сверкали таинственной еловой зеленцой с вытянутым зрачком в центре.

Все портил огромный, приливающийся всеми оттенками обсидиана хвост, что заменял обычные человеческие ноги, да проблески чешуи по плечам и животу…

Если на хвост не смотреть — секс-бомба во плоти. Ему бы страничку в соцсетях завести, махом бы каким-нибудь актером стал, или топ-моделью, или просто инфлюенсером женских мнений. В общем, в людском мире его бы по кусочкам разобрали, так, на сувениры, а вспышки фотокамер ласкали бы его смуглую кожу при любом удобном случае…

Так, отвлеклась.

— Они ж нам порядок портят, — жаловалась бабушка. — Народ лесной пугают. Лихо вообще вон уже целую луну в своей Нави прячется, даже не аукает по ночам! Мавки из озера поглядывают, танцевать не выходят, дедушку злят! Жар-птица вообще пропала, испужалась, бедная! Где ее искать теперь…

— Непорядок. А я-то чем помогу, ба?

— Я знашь че подумала, покумекала, — подбирая свою костяную ногу на скамейку, Ягуля развернулась ко мне всем телом, таинственно понизив голос. — Ты ж у меня эта…

— Чего?

— Ну, колдовка любовная, по делам сердечным мастерица. Ты, внученька, давай их поженишь?

— Между собой, что ль? — вытаращилась я.

— Тьфу ты! Дурна твоя красивуща голова! На наших! Местных! Надо их как-то в общество вливать, чтобы они прошли… это… акклиматизацию! — вздернув палец к небу, она похвасталась новомодным словом, выученным с помощью планшета, что я ей из города привезла год назад. — Ты им парочки подбери, лучше ж всех знаешь, кому да как любви не хватает, кто по ласке истосковался, кому мужик рядом нужон. Без тебя никак, внученька, выручай семью свою, а то они нам тут набедокурят. Ух, сердцем чую, не к добру их появление…

— А вы сами-то пробовали с ними… контакт найти? Как обычно там: «Выходи! Братом мне будешь аль сестрой!» — вспомнив коммуникабельность сказочных персонажей, процитировала я.