Суженая для Тёмного. Попаданка из пророчества

Глава 4

Вилмар покинул нас в тот же день. Злой и задумчивый. А детки Далилы, вернувшиеся с весёлых ярмарочных гуляний, впали в ступор, когда поняли, что наступила эпоха перемен.

Гонс первым ввалился на кухню, раскрыл рот, да так и замер столбом, глядя на распахнутые двери и перевёрнутый вверх дном второй зал. Ну и на меня, лихо командующую артелью безотказников – так называли самых малоимущих жителей села. Вполне умелые и смекалистые, но без специальных знаний, без профессий, они брались за любую работу.

– Куда тягать, хозяйка? – пробухтел огромный бугай, чудом удерживая тяжеленную часть новой барной стойки, которую я прикупила в столярной лавке (мачеха выделила деньги на все нужды).

Как раз в этот момент вошла задержавшаяся при входе Джил. Изумление, расцветшее на бледном лице, захотелось увековечить для потомков – отлить в бронзе и поставить на буфетную полочку.

– Что это тут…

– Джил! – озабоченно воскликнула Далила.

Она маячила в углу кухни, словно привидение, потому что опасалась Сягура. Зверёк по уши зарылся в продукты и вдумчиво уничтожал их, не издавая ни звука.

– Молчи! Поди сюда. И ты, Гонс.

– Матушка, почему этот грязный мужик называет её хозяйкой? – не сдавалась Джил, с ненавистью косясь в мою сторону.

– Осторожно, смотрите под ноги! Тут где-то крутится кахтул.

– Кахтул? А-а-а! – заорала сестричка и в лучших традициях этой кухни взлетела на разделочный стол. Гонс только шире распахнул глаза и остался на месте.

Из кладовки вперевалочку вышел дух-помощник. С довольной до безобразия мордочкой и заметно потолстевшим животиком.

– Этот кахтул давно не кушал по-настоящему сытно, – сообщил он, пофыркивая и облизываясь, – ну теперь заживём, Маринка!

Я только усмехнулась. Отвечать вслух нельзя, а мысли Сягур читать не умеет – это мы уже выяснили. И слава богу.

– Матушка, что тут происходит? – пропищала Джил, да так горестно, так тоскливо, что я чуть было не пожалела её. Но потом вспомнила, кого собралась жалеть, и взяла себя в руки.

– Я объясню, сестрёнка. Теперь половина таверны принадлежит мне. А этот кахтул – мой друг и полноправный член семьи. Вернее, у него больше прав, чем у тебя. Он не будет тебя трогать, но и ты к нему не лезь, поняла?

Джил умоляюще глянула на мать в поисках поддержки, но не дождалась, поэтому вновь уставилась на меня.

– С ума сошла? – она выразительно покрутила пальцем у виска, – Чего я вдруг полезу к кахтулу? Я ж не враг себе.

– Отлично, об этом договорились. И второе. Мне на тебя наплевать, но и ты ко мне больше не подходи, поняла? Иначе пожалеешь.

– Матушка, что она…

– Молчи! – Далила вновь одёрнула дочь и поманила пальцем, – Идёмте-ка, я сейчас всё объясню.

В этот день троица расчудесных родственничков больше не показывалась мне на глаза – даже ужин пропустили. А первый зал мачеха закрыла сразу после того, как ушёл Вилмар.

Ближе к ночи безотказники закончили работу. Установили новую барную стойку и оборудовали её всем необходимым, разделили зал на две части. На левой стороне заменили старые скамейки на хорошие стулья, а правую сделали вип-зоной с диванчиками. Столы застелили красивыми скатертями, приладили магические люстры и бра. Зал преобразился до неузнаваемости – чистый, светлый, уютный. Ещё свежих цветов с утра в вазочки поставлю – и красота!

– Ты это, Маринка, поесть бы тебе надо, – жуя очередной шмат чего-то вкусного, скомандовал Сягур, – хорошее питание очень важно для мага!

– Давай, веди, – улыбнулась я, – покажи, что здесь самое вкусное!

***

Следующая неделя прошла быстро и как-то суматошно. Я выбрала себе отличную комнату и теперь ночевала в поистине королевских условиях – Руб Шамье и правда очень любил и баловал свою дочь.

Всё остальное время занималась таверной. Народ воспринял новшество с интересом и повалил валом – причём с самого первого дня начали захаживать и богатые клиенты. Бедняки же сперва задерживались на пороге, с опаской оглядывая непривычную красоту, но я радушно приглашала всех.

Немножко поменялось меню – я добавила в него борщ, солянку, пельмени и ещё несколько блюд, которых в этом мире умудрились не придумать. Они шли на ура, Нанна и Хлоня только успевали готовить. Пришлось нанять ещё одну кухарку – Линду, и разносчицу Варису.

Помощницы по хозяйству перестали бурно реагировать на кахтула, убедившись, что он смирно сидит в продуктах и никого не трогает. Правда, для бóльшей убедительности пришлось чуть-чуть помагичить…

Пятнадцатого розвица[1] мне исполнилось двадцать лет. Об этом я узнала от нотариуса, который пришёл ранним солнечным утром. Мачеха и её дети не стали размениваться по мелочам и поздравлять с днём рождения родственницу, даже Гонс словечка не сказал, хотя все эти дни мы с ним неплохо общались.

Двадцать лет второй раз – бывает же такое… Я постоянно возвращалась мыслями в свой мир, в «ту» жизнь, а сейчас воспоминания почему-то нахлынули особенно ярко. Пришлось смахнуть непрошенную слезу и сосредоточиться на настоящем.

– Итак, вступление в наследство, – степенный мужчина с бородой и пышными усами, приехавший аж из Арагуса, положил передо мной завещание, – Ваш достопочтенный отец, Руб Шамье, всё начертал по пунктам. Таверна с жилыми комнатами поделена на две равноценные доли между дочерью и вдовой. Деньги, которые лежат в банке Арагуса, также поделены пополам. Обратите внимание, вот сумма прописью, – короткий палец ткнулся в строчку, написанную размашистым почерком, – Далее. Дом в Арагусе отписан дочери, Айрис Шамье, и вот ещё письмо, которое должно быть передано вам, уважаемая Айрис, в день вашего двадцатилетия. Подпишите.

Я машинально взяла плотный конверт и глянула на мачеху. Она стояла, выпрямив спину ровно-ровно, будто по линейке, и смотрела строго перед собой.

С этого момента Далила совсем перестала улыбаться. Красивые губы то и дело подёргивались, желая занять привычное положение, но безуспешно.