Суженая тёмного рыцаря

Глава 1

Лиора поняла, что речь пойдёт о ней, ещё до того, как отец произнёс её имя.

В последние недели по дому ходило особое молчание — то самое, которое не имеет ничего общего с покоем. Оно пряталось в скупом треске дров в камине, в торопливом шёпоте матери с управителем, в том, как служанки старались не стучать каблуками в коридорах и как быстро опускали глаза, если кто-то из хозяев вдруг заговаривал с ними. Даже воздух в доме изменился: в нём всё сильнее чувствовались сырость старых счетов, пустеющих кладовых и тревоги, которую уже нельзя было скрыть ни дорогими духами, ни улыбками за столом.

Дом их рода когда-то считался одним из самых уважаемых в округе. Об этом ещё напоминали высокие потолки, старые портреты в золочёных рамах и тяжёлые ковры на лестницах. Но теперь всё это выглядело не знаком былого величия, а упрямым, усталым воспоминанием о нём. Лиора уже давно замечала то, что мать предпочитала не признавать вслух: камин топили слабее, чем прежде; серебро убирали на стол не всё; вино к обеду подавали уже не каждый день. Даже цветы в вазах стали появляться реже, словно дому не хватало сил притворяться живым.

В то утро за окнами моросил мелкий дождь. Небо было серым и низким, и сад за стеклом казался совсем безрадостным — мокрым, тёмным, с почерневшими дорожками и голыми ветвями яблонь. В столовой было прохладно. Огонь в камине только-только разгорелся и не успел прогреть комнату.

Когда Лиора вошла, мать уже сидела за столом в тёмно-зелёном платье, застёгнутом под самое горло. Это было одно из тех платьев, которые она надевала в дни, когда собиралась говорить о тяжёлых вещах и особенно дорожила собственным достоинством. Старшая сестра, Элинея, механически помешивала чай и делала вид, будто занята только этим. Отец стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел во двор. Младший брат, Тарен, сидел необычно тихо, хотя обычно не мог усидеть на месте и пяти минут.

Лиора заняла своё место, взяла чашку и сразу поняла, что предчувствие её не обмануло.

Отец молчал дольше обычного. Он не обернулся сразу, и это молчание растянулось почти до неловкости. Наконец он тяжело выдохнул и сказал:

— Сегодня к вечеру в дом прибудет посланник лорда Рейнара.

Имя прозвучало в столовой так, словно кто-то распахнул дверь в холод.

Элинея едва заметно вздрогнула и опустила ложечку на блюдце. Мать, и без того сидевшая с прямой спиной, выпрямилась ещё сильнее. Даже Тарен поднял голову, почувствовав, что сказано что-то важное, хотя вряд ли понимал до конца, почему это имя заставило всех вокруг насторожиться.

Лиора тоже знала, кто такой Рейнар.

В королевстве вряд ли нашёлся бы человек, не слышавший о нём. О нём говорили при дворе и в трактирах, в казармах и в гостиных. Его называли сильнейшим рыцарем страны, правой рукой короля, человеком, который не проиграл ни одного крупного сражения. Одни говорили о нём с уважением, другие — с опаской, но равнодушно не говорил никто. О его северных походах уже успели сложить чуть ли не легенды, а шрам на лице, полученный в одном из них, только добавлял его облику той суровой чуждости, которую люди так любят называть величием.

Лиора знала всё это и всё же не сразу поняла, какое отношение к ней может иметь Рейнар.

Отец наконец повернулся от окна. Лицо у него было утомлённое, посеревшее, и Лиора с внезапной ясностью подумала, что за последний год он постарел сильнее, чем за все предыдущие десять.

— Лиора, — сказал он.

Она поставила чашку на блюдце.

— Да, отец?

Он подошёл к столу, но не сел.

— Лорд Рейнар просит твоей руки.

Сначала Лиоре показалось, что она ослышалась.

Не потому, что такие вещи не случались. Наоборот, в их кругу браки редко имели отношение к чувствам, и она с детства это знала. Но имя Рейнара и её собственное имя не складывались в одну мысль. Они звучали так, будто принадлежали разным мирам, которым не суждено пересекаться.

— Моей руки? — переспросила она, хотя вопрос был почти нелепым.

Мать взглянула на неё с раздражением.

— Не думаю, что в доме есть ещё одна незамужняя дочь, о которой могла бы идти речь.

Лиора перевела взгляд на отца.

— Почему я?

Элинея уставилась в чашку так, будто в ней был написан ответ. Отец не торопился говорить, и вместо него ответила мать — холодно, уже будто заранее раздражённая тем, что разговор идёт не так гладко, как ей хотелось бы.

— Потому что нашему дому нужен этот союз, — сказала она. — Или ты не замечаешь, в каком положении мы оказались?

— Я замечаю, — тихо ответила Лиора. — Я спросила не об этом. Почему именно я?

Мать поджала губы.

— Потому что Элинея уже обещана лорду Вальмонту, и ты это прекрасно знаешь.

Элинея вздрогнула, но промолчала. Она вообще в последние месяцы говорила всё меньше, особенно если разговор касался дел семьи.

Лиора взглянула на сестру, потом снова на отца.

— Значит, меня просто легче отдать?

— Не говори глупостей, — резко сказала мать. — Речь идёт не о том, кого легче отдать, а о том, как спасти наш род от разорения.

Отец, помолчав, произнёс уже суше и прямее, чем прежде:

— Лорд Рейнар согласен закрыть значительную часть наших долгов. Он принимает на себя некоторые обязательства дома и, кроме того, отказывается от притязаний на землю у южной границы, о которой шёл спор с казной. В обмен он получает брак с одной из моих дочерей. Старшая уже обручена. Остаёшься ты.

Вот так всё и было сказано. Спокойно. Почти деловито.

Слова не кричали о предательстве, но оттого звучали ещё тяжелее. Лиора смотрела на отца и думала о том, что в их семье всегда особенно любили называть вещи не своими именами. Нужду называли временными затруднениями. Холодность — воспитанием. А теперь продажу дочери называли союзом.

— Он знает, на ком женится? — спросила она.

Отец нахмурился.

— Разумеется.

— Он видел меня хоть раз?

Ответа она ждала от него, но заговорила опять мать.