Суженый для Малуши или вещие сны князя Берендея

~ ВЕЛЕС ~

Ставр опустил лук и прислушался: только-только медведь валежник ломал, а теперь, вокруг стояла нехорошая, звенящая тишина, будто никакого зверя в помине не было. И все же Ставр чуял оборотня так же хорошо, как и тот его.  Каждый стоял и спокойно ждал, кому первому придется себя выдать. Ратник вскинул лук, неслышно натянул тетиву, и, дыша через раз, притаился за шершавым, нагретым солнцем стволом дерева. Ни звука, ни шороха…  Нежданно где-то далеко за спиной Ставра, заржал почуявший беду вороной, позволив оборотню напасть. Ратник не видел перевертня, но сразу почувствовал его недюжинную силищу, которая сначала подбросила его вверх, а после — швырнула на несколько саженей вперед и ударила о оземь так, что из очей искры посыпались. Ставр будто бы с коня на полном скаку слетел. От лука тугого — подарка дедова, остались лишь щепы, шлем помялся и отлетел в сторону. Дернув зубами кисет, ратник бросил его наугад, позади себя. Облако волшебной травы зависло в стоячем зное, да поздно…

Ставр очнулся от того, что папоротником обожгло лицо. Седовласый старик волок его по земле, держа за ногу. Спину старца прикрывала вонючая медвежья шкура, словно он только что освежевал огромного косматого зверя, а шкурой его покрылся аки воин трофейным знаменем. Голова Ставра гудела, кудри стали липкими от сочившейся из раны у виска крови. Чуть-чуть правее и было бы совсем худо, а так… Ратник собрал силы и дернулся, но колдун держал крепко. Впереди запахло дровяным дымом, совсем близко принялась скулить волчья стая. Колдун обернулся: в его заросшим седою бородою лице, Ставр разглядел надменный суровый взгляд победителя. Перевертень дотащил ратника до поляны, на которой чадил почти погасший кострище и бросил, а сам принялся ворошить посохом горящие угли.

Ставр сел, потер затекшую ногу и огляделся: cтая волков, оскалившись и злобно рыча, появилась из леса. Молодец инстинктивно дотронулся до того места у себя за спиной, где не так давно висел в ножнах меч, но от крепко плетеной перевязи осталось лишь кожаное мочало. Доброго клинка не было. Ставр поморщился, ругая собственную нерасторопность, но больше себя его беспокоил вороной. Стая волков не могла обойти комоня: обглодала и косточек не оставила?

Оборотень, меж тем, расшевелил кострище и заговорил зычным голосом:

— Значит ты и есть семя Кощеево? Что ж, не думал я, что придется так скоро свидеться. Ты, молодец, супротив меня, как букашка, супротив тура-быка.

Ставр усмехнулся, поднялся на ноги.

— Может ты и прав, старище! Но я из тех кровососов буду, что под кожу туру впиваются и пьют кровь его до тех пор, пока бычина не околеет. Сегодня твоя взяла, а завтра моя возьмет.

Ратник смотрел на хрыча в блеске языков пламени и был перед ним ни то человек старой; ни то тур с огромной рогатою головой; ни то старый косматый медведь. Догадался Ставр, какого оборотня днесь выследил, но догадки своей до поры до времени не озвучивал, потому как был ему ворог деда заклятый любопытнее всех колдунов-оборотней в лесах древних виданных.

— Эка, смелый какой! Неужто совсем меня не боишься?

— А чего мне бояться сына коровьего? Хотел бы убить, — сразу бы порешил. Так чего древнему Велесу от внука Кощея надобно?

 Седовласый бог-оборотень пристально взглянул в глаза ратнику и была в этом взгляде его заключена вся жуть поднебесная.

— Сам запомни и деду своему окаянному передай! Чтоб избу Яги за три версты обходил. До Малуши мне дела нет: она дитя человеческое. Но Ягу не тронь!

— Я деду своему великому не указ. Да и ты, видать, старче тоже. Был бы в силе, — не стал просить.

— Да ты, я вижу, все не уймешься! — прогремел старик.

 И уже хотел из ратника душу вынуть, только не так просто оказалось внука Кощеева одолеть. Велес Ставра лишь по пояс в землю вогнал, а потом пропал пропадом.

Кое-как выбрался ратник из сырой земли, и, шатаясь, пошел на опушку, искать вороного. Долго искал. Пока в овраг не спустился. Видит, в овраге ходит его конь: бока волками поедены аж ребра торчат. Приласкал Ставр комоня, по голым костям на спину забрался и поскакал прочь из лесу. Вороной храпит, пеной кровавой заходится, а Ставр сидит у него на драной спине и приговаривает:

— Потерпи, Вранушка, потерпи, родимый! Как приедем, я тебя водою волшебною напою, насыплю овса отборного. И будешь ты краше прежнего.

Вороной насилу до царства Кощеева дотянул и рухнул замертво, как подкошенный. Ставр остатки упряжи с коня снял, вынес из терема две заветных склянки, окропил раны водою мертвою, а как они затянулись, напоил коня живою водой. Ожил конь заржал, зафыркал, землю копытом стал бить. Ставр коня вороного в стойло поставил, а сам зашел в горницу. Видит, дед дома мрачнее тучи сидит. Не стал ратник ничего о Велесе говорить, а пошел к себе в терем, понял, что Чудо зеленое из-под лавки сбежал. Делать нечего: молодец вздохнул, завалился на перину пуховую и крепко уснул.

Только на третий день Кощей внука разбудил, ни о чем не спросил, только взглянул невесело.

— С медведем, пришлось силушкой меряться, вот и не рассчитал малость.

— Молод ты, Ставр, с Велесом биться. Отчего сразу не ушел, как дошло что за оборотень?

— А чего отступать, коль ворогу твоему кости перечесть возможность была? Ты же сам учил, спину неприятелю не показывать.

— Велес — мой враг! Ты бы лучше о невесте своей подумал. Каково Малуше на фрязенской земле одной мыкаться? Коль восхитил красу ненаглядную, должен варити девицу пуще ока! А ты что делаешь? Рано тебе о женитьбе думать, ежели заботиться лень. Немедля лети назад, да глаз с княжны не спускай! Берендей с ратью по лесу волком рыщет. Коль столкнешься с ним и войском его, что делать будешь?