Суженый. Невеста князя

Глава VI. Перевал

Софья, дрожа всем телом от неприятного озноба, подползла на коленях обратно к Асатиани и села рядом с ним на траву. С благодарностью глядя в его мрачное лицо, она прошептала по-русски:

— Благодарю вас, что вы им сказали?

— Неважно, — тихо ответил Амир, напряженно смотря в ее глаза. — Главное, что больше они вас не тронут.

Софья увидела, что он не спускает напряженного взора с Рашида, который что-то тихо обсуждал с пожилым сваном. Лишь спустя минуту, когда главарь отошел к своему коню, закончив разговор, Софья тихо спросила Георгия:

— Вы поняли, о чем они говорили?

— Да, — заметил Амир по-русски тихо, переводя взор на девушку. — Они хотят заночевать здесь, а завтра отправиться в горы через большой перевал, как я и предполагал. Через три дня мы должны добраться до Сванети.

— Вы умеете читать по губам? — спросила Софья удивленно, понимая, что с такого расстояния Асатиани просто не мог расслышать слов джигитов.

— Немного, — ответил он.

— А они понимают по-русски?

— Думаю, нет.

В этот момент к ним вернулся Рашид. Его лицо, обезображенное над правым глазом жутким шрамом, было недовольно. Он сильно ударил концом плети Георгия по плечу и процедил:

— Я запрещаю тебе говорить с ней!

Софья испуганно сжалась. Когда же главарь выпрямился и отошел за Георгия, переведя свое внимание на джигитов, которые доставали поклажу, готовясь к ночлегу, девушка, не поняв, что сказал главарь, вновь обратилась к Георгию и пробормотала:

— Вы не могли бы попросить их…

— Молчите, — тихо вымолвил Амир по-русски. — Он запретил нам разговаривать.

Рашид тут же повернулся на голос Асатиани и, сделав два быстрых шага обратно, со всей силы ударил Георгия в живот ногой, сквозь зубы процедив:

— Я велел тебе замолчать, Асатиани!

Софья нервно поджала губы, видя, как от сильного удара Георгий чуть согнулся и лишь сильнее побледнел, сжав зубы. Понимая, что главарь настроен решительно и, видимо, более не допустит их речей, девушка перевела взор на свана и громко вымолвила:

— Рашид!

Главарь сванов резко обернулся и хмуро посмотрел на нее. Он понимал, что девушка не знает ни слова по-грузински. Оттого был удивлен, что она зовет его по имени. Но потом, вспомнив, что она слышала, как его звал Асатиани чуть ранее, приблизился и спросил по-грузински:

— Чего тебе, женщина?

Софья, даже не зная его языка, поняла, что он сказал. Она должна была как-то сама объяснить, что ей надо, ибо иначе он вновь будет бить Георгия. Видя, как главарь внимательно смотрит на нее сверху вниз, девушка красноречиво показала взглядом на свой живот, а затем указала головой в сторону деревьев. Рашид хмуро оскалился, поняв, что она имеет в виду, и обратил свой взор на одного из джигитов, который в этот миг подкладывал ветки в костер, и приказал ему по-грузински:

— Яго, отведи девку в кусты. Да проследи за ней. И недолго там!

В следующий миг Рашид наклонился к Софье и поднял ее на ноги. Достав короткий кинжал, он умелым движением перерезал веревки, стягивающие ее запястья сзади. Она тут же начала тереть намозоленные руки, на которых отчетливо виднелись красные пятна от жестких веревок. Рашид поднес кулак к носу девушки и, после того как ее взор понятливо прищурился, толкнул ее в сторону подошедшего Яго.

Софья лишь на миг взглянула на Асатиани и отметила его пораженный и удивленный взор, прилипший к ее лицу, он явно не ожидал, что она сможет объясниться с Рашидом без слов.

Яго оказался вполне тихим пареньком лет шестнадцати. Он даже как-то почтительно стоял на расстоянии от кустов, где находилась девушка, и, лишь только когда она вышла сама, приблизился к ней и отвел обратно на привал. Девушка, которая последние полчаса терпела нужду, уже более успокоенная вернулась на поляну. Все сваны подсели ближе к костру, чтобы согреться, ибо солнце спряталось за высокие горы и стало холодать.

Едва Софья заняла прежнее место у костра, ей выдали половину куска сухого лаваша и немного козьего сыра. То же самое ели и сваны, запивая водой из небольших кожаных мешков. Пережевывая сухой хлеб, Софья печально наблюдала за тем, как Георгия кормил сам вожак, так и не развязав ему руки. Рашид дал Асатиани лишь маленький кусок лаваша и пару глотков воды. Девушка медленно ела, понимая, что такая скудная пища явно не насытила Георгия.

Уже через час все улеглись вокруг костра. Джигиты почти все быстро захрапели, а девушка хоть и безумно устала, но все же не могла сомкнуть глаз от всего, что пережила и видела сегодня. Софья единственная лежала на небольших мешках с мягкой поклажей, накрытая плащом одного из джигитов. Остальные мужчины лежали прямо на траве вокруг костра, завернувшись в длинные плащи. Их было восемнадцать человек, как сосчитала девушка.

Асатиани так и был одет лишь в длинную черкеску, достающую своими полами до его высоких мягких сапог, без плаща. Софья видела, что он лежит на боку и иногда шевелит плечами, словно пытаясь их размять. Девушка думала, что его руки совсем онемели от неудобного связанного положения за спиной, и жалела его. Ведь ей руки более не связывали.

Она лежала напротив Георгия через горящий костер и отчетливо видела его загорелое лицо, которое наполовину было скрыто скачущими языками пламени. Верхняя часть его, а именно глаза, обрамленные темными бровями, хорошо были видны ей. Он тоже не спал и также смотрел на нее. Его взор, пронзительный, неподвижный и какой-то завораживающий, проникал в самые тайные глубины ее души и словно успокаивал. Софья вдруг осознала, что этот суровый мужчина, которого она знала всего день, в этот момент времени, здесь, в этом жутком месте, среди этих опасных людей был единственным ее другом. Единственным человеком, который мог утешить ее хотя бы взором, и это у него очень хорошо получалось. Ибо уже спустя четверть часа, все так же неотрывно смотря в глаза Асатиани, Софья невольно прикрыла веки и забылась крепким сном.