Суженый по заявке или попаданка для драконьего лорда

Глава 8

– В-третьих, – голос Каэллана стал чуть жестче, и я подняла взгляд, встречаясь с ним глазами, – в замке проживает леди Люсинда. Она занимает особое положение. Я запрещаю вам вступать с ней в конфликты, как-то оскорблять или унижать.

Леди Люсинда? Особое положение? Она его мать что ли?

– Я ожидаю, что ты будешь вести себя с ней корректно, – Каэллан смотрел на меня внимательно. – Никаких сцен ревности или попыток изменить текущее положение дел. Это не обсуждается.

Тааак… Значит это не его мать, а любовница. Прекрасно.

В принципе, этого следовало ожидать. Мужчины такого статуса и положения редко обходятся без любовниц, а в мире, где брак – это политика, а не чувства, любовницы и вовсе считаются нормой.

Но одно дело знать это в теории, и совсем другое – слышать вот так, напрямую, в первое утро после брачной ночи: "Кстати, у меня есть любовница, и она живет здесь, так что привыкай".

Значит я умудрилась попасть не просто в другой мир, а в ситуацию "жена для проформы при живой любовнице". Вот так угораздило.

– Я понимаю, – повторила я, и мой голос был на удивление ровным, хотя внутри бушевала смесь ярости, унижения и какой-то дикой, отчаянной решимости. Я не знала пока, как выберусь из этой ситуации, но я точно не собиралась всю жизнь играть роль удобной, безмолвной жены-инкубатора при равнодушном муже и его любовнице.

Каэллан кивнул, явно удовлетворенный моей покорностью, и сделал жест рукой в сторону блюд на столе.

– Прошу, угощайся, – произнес он, и в его голосе впервые появилось что-то похожее на любезность.

Я посмотрела на еду: хлеб, масло, сыр, какие-то холодные мясные нарезки, фрукты в серебряной вазе, кувшин с чем-то типа компота и кувшим с дымящимся травяным чаем. Все выглядело аппетитно, и мой желудок предательски заурчал.

Я потянулась к хлебу. Он был теплым, свежим, с хрустящей корочкой, и когда я откусила кусочек, предварительно намазав на него масло, то едва сдержала стон удовольствия – я не помнила, когда ела что-то настолько вкусное. Ну хоть какой плюс есть в этом мире.

Каэллан с удивлением посмотрел на меня, а потом вернулся к своему письму. Я жевала хлеб, запивая его травяным отваром (который тоже оказался вкусным, с нотками мяты и чего-то цветочного), и украдкой изучала своего новоявленного муженька.

Он действительно был красив – в этой холодной, жестокой манере, которая завораживала и отталкивала одновременно. Широкие плечи, длинные пальцы, которыми он держал письмо – сильные, но изящные, с ухоженными ногтями. На безымянном пальце правой руки красовался массивный перстень с темным камнем, в котором отражались блики утреннего света.

Дверь в столовую отворилась, отвлекая меня от созерцания Каэллана.

В столовую вошла высокая, стройная женщина в платье цвета спелой сливы, которое облегало фигуру как вторая кожа. Волосы уложены в сложную прическу, украшенную изящным обручем с аметистами. Красивое лицо с правильными чертами, большие голубые глаза, пухлые губы, изогнутые сейчас в уверенной полуулыбке.

Ну ясненько, понятненько. Леди Люсинда собственной персоной. Явилась, не запылилась.

Любовница моего мужа.

Она окинула меня быстрым, оценивающим взглядом, и я успела поймать в нем выражение, которое красноречивее любых слов говорило: «Так это и есть та самая девица, которую Каэллан взял в жены? Ну что же, мне не о чем беспокоиться».

– Доброе утро, милый, – обратилась она к Каэллану низким, бархатистым голосом с нотками интимности, которые резали слух. – Надеюсь, ты хорошо отдохнул?

Каэллан поднял взгляд от письма, и я замерла, наблюдая за его реакцией.

Его лицо смягчилось.

– Люсинда, – произнес он, и даже тон его голоса изменился – стал чуть мягче, чуть человечнее что ли. – Доброе утро. Да, благодарю, прекрасно отдохнул.

Она подошла ближе, и я заметила, как изящно она двигается, как каждый ее жест отточен и продуман. Люсинда положила руку на спинку кресла Каэллана и ее взгляд скользнул на меня.

– О, – протянула она, и в ее голосе звучала удивительно фальшивая любезность, – Алисия, надеюсь, вы хорошо провели ночь? Замок поначалу может показаться неуютным, но к нему привыкаешь. Я вот уже три года здесь живу.

Это она так тонко намекает, что она здесь хозяйка, а я – временная, нежеланная гостья?

– Благодарю за заботу, – ответила я, тем же тоном, радостно улыбаясь ей во все тридцать два зуба. – Я прекрасно провела ночь. Да и как это может быть иначе с таким чудесным мужем?

Лорд Каэллан удивленно взглянул на меня, приподняв бровь, но ничего не сказал. Улыбка Люсинды слегка погасла. А так тебе и надо, знай наших.

Люсинда решила изменить тактику и повернулась к Каэллану.

– Милый, я хотела обсудить с тобой меню для приема в следующую пятницу. Ты же помнишь, что к нам приезжает маркиз Вэлмонт со свитой? Мне кажется, стоит устроить что-то особенное, показать гостеприимство Драконьей долины во всей красе.

Каэллан кивнул, отложив письмо в сторону.

– Конечно. Присаживайся.

Люсинда грациозно опустилась на стул, взяла виноград из вазы, изящно сорвав одну ягоду, и поднесла ко рту, рассчитывая привлечь внимание Каэллана. И судя по тому, как его взгляд скользнул по ее губам, это сработало.

Я сидела, чувствуя себя лишней в этой картине домашнего уюта любовников, и продолжала методично жевать хлеб.

Они начали обсуждать прием – меню, список гостей, развлечения, – и я слушала вполуха, стараясь запомнить имена и детали. Маркиз Вэлмонт – влиятельная фигура при дворе, дружба с ним может укрепить позиции Каэллана. Графиня Элеонора – тоже какая-то влиятельная дама в возрасте. Барон Тейлор – старый друг Каэллана.

Люсинда говорила уверенно, со знанием дела, и было очевидно, что она действительно управляет хозяйством замка, планирует приемы, знает, кого пригласить и как угодить каждому гостю. Видимо, она была идеальной хозяйкой, и Каэллан явно это ценил: он слушал ее внимательно, иногда кивал, иногда вставлял свои замечания, и между ними была та легкость общения, которая рождается только от долгого знакомства и взаимопонимания.