Суженый по заявке или попаданка для драконьего лорда

Глава 28

Я вышла на улицу, где холод снова ударил в лицо, и огляделась. Деревня была маленькой, но аккуратной. Домики стояли вдоль единственной улицы, которая вилась между ними, теряясь в снегу. В конце улицы я разглядела что-то похожее на лавку – строение чуть больше остальных, с вывеской над дверью, на которой была нарисована... морковь? Или это репа?

Я направилась туда, стараясь идти уверенно, как будто я здесь не в первый раз. По дороге встретила пару местных жителей: старика с вязанкой дров на спине и молодую женщину с ведрами на коромысле. Оба окинули меня любопытными взглядами, но не остановились.

Лавка оказалась темной и тесной, заставленной полками с разным товаром. Пахло соленой рыбой, кожей и чем-то кислым и резким. За прилавком сидел мужчина средних лет с седеющей бородой и умными серыми глазами.

– Чем могу служить? – спросил он, оглядывая меня с головы до ног оценивающим взглядом.

– Я ищу травницу, – выпалила я, внезапно осознав, что понятия не имею, как здесь называют тех, кто торгует лекарственными растениями. – Ту, которая травы продает. Лечебные.

Мужчина прищурился.

– Травница у нас одна. Старая Марта. Живет на отшибе, за деревней, ближе к лесу. Дом с красными ставнями, не промахнешься.

– Спасибо, – я кивнула и уже собиралась уходить, но он остановил меня.

– Погоди-ка. Ты не местная, верно?

Я напряглась.

– Из замка я. Служу там.

– А-а, – он кивнул. – Ясно. Ну ладно, иди. Только осторожнее со старой Мартой. Она хоть и травница хорошая, но характер... Скажем так, на любителя. Не каждому по нраву придется.

Я поблагодарила его и вышла, прикидывая, что он имел в виду. Видимо, эта травница была местной колоритной личностью.

Дом с красными ставнями нашелся легко – он действительно стоял на отшибе, последним в деревне, перед самым лесом. Маленький, покосившийся немного, с крышей, с которой свисали сосульки, и крыльцом, заметенным снегом.

Я поднялась на крыльцо и постучала в дверь.

Изнутри донеслось шарканье, скрип половиц, и дверь распахнулась.

Передо мной стояла маленькая, сухонькая старуха с лицом, испещренным морщинами. Волосы ее были седыми, почти белыми, собранными в тугой пучок на затылке. Но глаза... Глаза были ясными, острыми, цвета темного янтаря, и смотрели они на меня так, словно видели насквозь.

– Ну? – старуха прищурилась, глядя на меня. – Чего встала, как истукан? Заходи уж, коль пришла.

Я вздрогнула и шагнула внутрь.

Дом изнутри был еще меньше, чем снаружи. Одна комната, в которой было тесно от всевозможных связок трав, подвешенных к потолку и стенам. Они висели повсюду – пучки, венки, гирлянды, – наполняя воздух густым, почти осязаемым ароматом. Я различала запах мяты, ромашки, чего-то горького и терпкого, чего-то сладковатого. В углу стояла печь, у противоположной стены – широкая лавка, заваленная мешочками, пузырьками и ступками. На полках вдоль стен теснились банки с какими-то порошками и корешками.

– Садись, – старуха кивнула на единственный стул у стола. – И говори, зачем пришла.

Я села, сложив руки на коленях, и попыталась собраться с мыслями. Надо говорить прямо, без обиняков. Эта женщина явно из тех, кто не терпит вранья.

– Мне нужны травы, – начала я, глядя ей в глаза. – Которые не дают забеременеть.

Старуха не дрогнула, даже бровью не повела. Просто продолжала смотреть на меня своим пронзительным взглядом, и я почувствовала, как под этим взглядом мне становится не по себе.

– Интересно, – протянула она наконец. – А оно тебе зачем? Муж не хочет детей? Или ты сама?

Я сглотнула. Что отвечать? Полную правду не скажешь, но и соврать, похоже, не получится.

– Я сама, – призналась я тихо. – Не хочу. Пока не хочу.

Старуха хмыкнула.

– Ну хоть честная. Это уже хорошо. А то приходят тут, юлят, придумывают небылицы. "Для подруги", "для сестры". Сами-то боятся признаться.

Она прошла к полкам, разглядывая содержимое банок и мешочков.

– Есть у меня такая травка, – проговорила она, доставая небольшой холщовый мешочек. – Называется королевская мята. Заваривать надо каждое утро, натощак, по щепотке на кружку воды. Пить горячим. Вкус, правда, так себе, горькая зараза. Но действует надежно. Пока пьешь – не забеременеешь.

Она повернулась ко мне, держа мешочек в руках, и снова этот пронзительный взгляд.

– Только помни: как только перестанешь пить, все вернется как было. И еще – если уже беременна, эта трава не поможет. Она предотвращает, а не убирает то, что уже есть. Понятно?

Я кивнула, чувствуя, как внутри расслабляется тугой узел тревоги. Значит, такие средства здесь есть. И, судя по спокойствию старухи, ничего криминального или неслыханного в этом нет.

– Сколько это стоит? – спросила я, пытаясь придумать, где взять в замке деньги и как они здесь вообще выглядят.

– Откуда ты, девка? – спросила старуха, разглядывая меня с ног до головы. – И не ври мне. Я чую ложь за версту.

Я сглотнула.

– Из замка, – тихо сказала я. – Я служу там.

Это же не совсем ложь. В каком-то смысле я действительно служу – только не по своей воле и не в той роли, о которой принято говорить вслух.

Старуха хмыкнула.

– Замок, значит. Ну-ну. А деньги-то при себе есть?

Я покачала головой.

– Нет. Но у меня есть это.

Я полезла в карман плаща и достала маленькую шкатулку с украшениями Алисии, которую я прихватила из башни перед выходом. Именно на такой случай – вдруг понадобится что-то обменять.

Открыла крышку, показала содержимое.Старуха наклонилась, разглядывая украшения.

– Кольцо, – сказала она наконец, указывая узловатым пальцем на серебряное колечко. – За три мешочка травы. Этого хватит на три месяца, если пить правильно.

Три месяца. Это даст мне время. Время понять, что делать дальше.

– Договорились, – я достала кольцо и протянула старухе.

Она взяла его, покрутила в пальцах, поднесла к свету из маленького окошка, оценивая. Потом кивнула, сунула кольцо в карман передника и протянула три аккуратных холщовых мешочка, перевязанных тонкой веревочкой.