Свадьба бывшего мужа

Глава 15 … который стал последним…

— Ну нету у меня денег, нету, ясно?

Руслан отставляет в сторону чашку, кофе из нее плещется на стол.

Отец за стеной прибавляет звук телевизора.

Такие ссоры с мужем стали не редкостью, а, наоборот, слишком частыми событиями в нашей семейной жизни.

Глаза Руслана наливаются краснотой, а губы сжимаются в линию. Он не смотрит на меня, отводит взгляд – смотрит на серый город, покрытый осенним безрадостным небом.

— Может быть, пора найти работу?

Я устало опускаюсь на табурет, знакомый мне с детства – если немного податься вперед, послышится характерный деревянный треск, поэтому нужно поймать баланс.

Руслан сжимает ладонь в кулак. Костяшки белеют. Он не напряжен, он – в ярости, которую скрывает.

— Может быть, пора перестать указывать мне, что делать?

Я не могу стерпеть такой провокации и вскакиваю на ноги, складываю руки на груди.

— Если я не скажу тебе, что делать, ты так и будешь залипать в телефоне! — мой голос дрожит от напряжения.

Руслан бледнеет, но глаза краснеют.

Он вспыхивает спичкой, вскакивает на ноги. Из его ноздрей едва ли не валит дым. Злость осязаема, ее можно потрогать руками, она между нами застывает тяжелым облаком.

Телевизор за стенкой становится громче – отец прибавляет громкость, чтобы не слышать нашей ругани, и это раздражает еще сильнее. Злость требует выхода, и она мечется во мне – или обрушить эмоции на Руслана, или на отца.

На Руслана – за то, что я права, а он – нет. А на отца – потому что он становится свидетелем моей неудавшейся личной жизни.

Уже три месяца мы живем в квартире отца, потому что нам некуда пойти. Флер беззаботной супружеской жизни сошел на нет. Деньги кончились, Родионов не может найти работу, даже задержаться на любой работе больше недели не может. И я в этом виню именно его – он же мажор, который родился с золотой ложкой во рту, а потому не может идти на компромиссы с другими.

Я бросила учебу, и пытаюсь выплыть, подрабатывая, в том числе, вечерами.

Отец снова взял какой-то кредит, а снова на меня валится ярмо долгов…

Раздражение не то, что яркое, оно уже выжигает во мне внутренности.

— Много ты обо мне знаешь! — бросает Руслан и выбегает из кухни, я слышу, как он хватает куртку в прихожей, громко хлопает входной дверью.

В квартире тут же становится очень тихо. Отец выключает телевизор. Моя злость лопается мыльным пузырем. Струна внутри перестает дрожать.

Нашу общую с Русланом годовщину знакомства я отмечаю одна, за столом в кухне, в которой выросла с детства.

Чтобы удержать подступающие слезы, двигаю к себе чашку с кофе, которую Руслан вертел в руках, делаю глоток. Морщусь – вкус противный, дешевый, неприятный. Кислит и горчит на языке. Или это мои невыплаканные слезы?

— Диана Евгеньевна, — Алекс делает звук радио в машине на минимум, и я вырываюсь из плена своих воспоминаний. — Звонили из офиса, через час будет видеоконференция, нам нужно собраться.

— Хорошо, — киваю и кручу руль на проспект. — Через пятнадцать минут прибудем.

Я ощущаю на языке фантомный привкус кофе из прошлого. Никогда не буду пить растворимую бурду. Зубами выгрызу себе возможность пить и есть то, что вкусно, приятно, хорошо.

И если придется для этого общаться с бывшим мужем, которого столько лет вытравливала из сердца, придется переступить через себя…

— Можно припарковаться здесь, — Алекс показывает на место у здания.

Я жму на тормоз.

Но машина едет дальше.

В последнее мгновение выворачиваю руль на дорогу, чтобы не врезаться в припаркованный автомобиль.

— Диана Евгеньевна, — укоризненно качает головой Алекс. — Я думал, вы умеете парковаться.

— У…умею…

Сглатываю натужно, потому что ощущаю холодок плохого предчувствия, что ползет по спине тонкой морозной змейкой.

— Давайте сделаем круг вокруг здания, и попробуем еще раз.

— Да, — я жму на тормоз, и понимаю, что автомобиль не слушается. Вернее, он притормаживает, скорость падает, но остановиться, чтобы припарковаться и выйти из машины, невозможно.

Может быть, показалось?

Мы делаем круг, благо, машин тут немного, на внутрикварталке еду только я и зеленый пежо за мной, который я пропускаю.

— Давайте сюда, — Алекс показывает рукой на пустое место у входа.

Я кручу руль, жму на тормоз, но ничего не происходит.

— Черт!!

— Что… что такое.. что не так, — Алекс тоже начинает волноваться.

— Я знаю, — волнение подскакивает, руки становятся влажными, голос становится плаксивым. — Тормоз… Тормоз не слушается!

— Не может быть, — Алекс почему-то смотрит по сторонам, будто бы из окна кто-то выпрыгнет и будет подсказывать нам, что делать.