Свадьба года

Глава 4

Майя

— Оно определённо маловато, — обеспокоенно морщится Инесса, наш свадебный координатор, когда я вхожу в роскошный номер для невесты в подвенечном платье Софии.

— Ты так думаешь? — саркастично отвечаю я, стараясь дышать ровно.

Платье безжалостно сдавливает мне рёбра. Я буквально задыхаюсь, отчаянно пытаясь нормально дышать.

Молния застегнулась только на три четверти, и я отчётливо чувствую, как она медленно, но неумолимо сползает вниз под давлением.

— Твоя грудь буквально взрывается из этого платья, — безапелляционно заявляет Людмила Игоревна, брезгливо сморщив нос. — У меня такое ощущение, что я должна кидать в тебя пластиковые бусы, как на Масленице.

Я неуверенно подхожу к большому зеркалу и громко ахаю от увиденного:

— Я просто не могу это надеть. Я непременно попаду в список «Десяти самых вульгарных невест года» какого-нибудь жёлтого издания.

Платье действительно великолепное и, вероятно, потрясающе смотрится на хрупкой фигуре Софии. Она стройная и изящная, и этот смелый глубокий вырез идеально подчёркивает её небольшую грудь и едва заметное аристократическое декольте. Я же гораздо пышнее телом, и мои естественные формы в этом платье выглядят совершенно неуправляемо. Я буквально вываливаюсь из него самым неприличным образом.

Инесса деловито подходит и начинает профессионально осматривать платье со всех сторон. Её проницательные зелёные глаза за элегантной чёрной оправой очков сосредоточенно изучают моё совершенно неподобающее декольте. Я сразу понимаю, что она превосходный специалист своего дела, и она мне уже искренне нравится. Она красива от природы, но умело приглушает свою привлекательность, чтобы не отвлекать внимание от невесты: её светлые волосы идеально прямые, а строгий серый деловой костюм выглядит безупречно профессионально.

— Нам срочно нужна опытная портниха, — говорит она, резко поворачиваясь к Людмиле Игоревне. — Не думаю, что у нас достаточно времени для серьёзных переделок.

— Я справлюсь собственными силами, — уверенно заявляет Людмила Игоревны, ставя свой бокал шампанского на прикроватный столик и решительно подходя ко мне. — Я была профессиональной портнихой целую жизнь назад, ещё до замужества.

Мы с Инессой в откровенном шоке смотрим на неё.

— У меня не всегда был богатый влиятельный муж и полный штат домашней прислуги, знаете ли, — объясняет она, начиная энергично дёргать и тянуть платье в разные стороны, заставляя меня неловко двигаться вместе с ним. — Нужно обязательно ослабить здесь, и вот здесь, и здесь, и ещё вот здесь...

Ещё одно назидательное «и здесь», и я её непременно ударю.

— Инесса, немедленно позвони на ресепшн и скажи, чтобы срочно принесли профессиональную швейную машинку.

Инесса стремительно бросается к телефону, словно послушный породистый спаниель.

— Я далеко не волшебница, дорогая, — предупреждает Людмила Игоревна, переходя за мою спину и осторожно ослабляя тугие бретели. — Так что не возлагай на меня слишком больших надежд.

— Это крайне обнадёживает.

Наши глаза встречаются в большом зеркале:

— По крайней мере, я абсолютно честна с тобой.

— Возможно, даже слишком честны, — недовольно бормочу я себе под нос.

Она прекрасно слышит мои слова. Вот незадача.

Я с большим трудом сглатываю, когда её глаза опасно сужаются:

— Слишком честно было бы сказать тебе, что, если ты каким-либо образом это испортишь, мы полностью уничтожим всю твою жизнь. Для тебя это будет настоящей трагедией. Для меня же — просто лёгким развлечением.

Из меня вырывается жалобный писк, когда она резко дёргает бретель, болезненно расплющивая мне рёбра. Я отчаянно пытаюсь понять, шутит ли она на самом деле.

Она определённо не шутит.

— Попрощайся навсегда со своим разрешением на торговлю продуктами питания и напитками, — дёргает ещё сильнее, — с лицензией на продажу алкогольных напитков, — очередной болезненный рывок, — с бизнес-разрешением и всеми остальными документами, — ещё один рывок.

У меня определённо будут синяки в мою предполагаемую свадебную ночь.

Холодная пустота заполняет мой желудок. Я прекрасно знала, что это чрезвычайно плохая идея, но теперь уже слишком поздно отступать. Людмила Игоревна буквально распнёт меня на кресте.

— Мой супруг — исключительно влиятельный человек в этой стране, — продолжает она своим ледяным тоном. — С не менее влиятельными друзьями во всех эшелонах власти. Как тебе перспектива долгой, изнурительной налоговой проверки твоего крохотного бизнеса? Звучит заманчиво? Только представь себе тысячи страниц мелкого шрифта каждую божию неделю. Чёрт побери, мы даже можем заставить начальника районного отдела полиции лично являться на каждое твоё жалкое мероприятие и устраивать грандиозную сцену, требуя немедленно поговорить с тобой по серьёзному делу.

Ледяной холод пробирает меня до костей, пока я смотрю в её абсолютно безжалостные глаза:

— Вы просто злая женщина.

— Я — необходимое зло, милая девочка, — отвечает она, ещё раз болезненно дёрнув платье. — За каждым по-настоящему великим мужчиной всегда стоит абсолютно безжалостная женщина. А Валентин Валентинович Богатырёв станет величайшим политическим деятелем в истории нашего Отечества. Я просто выполняю свою часть работы. Инесса! Где швейная машинка?

Инесса прижимает телефонную трубку к плечу:

— Принесут в ваш номер через десять минут.

— Скажи, что жду через пять минут, не больше.

Я делаю восхитительный глубокий вдох, когда Людмила Игоревна наконец расстёгивает молнию, и платье становится заметно свободнее. Ну, настолько свободнее, насколько это вообще возможно на моей пышной фигуре.

Она помогает мне осторожно снять платье и комкает его в своих опытных руках, пока я быстро хватаю шёлковый халат с кровати и торопливо надеваю его.

— Скоро вернусь с готовым результатом, — обещает она, забирая свой недопитый бокал шампанского и уходя с платьем под мышкой.