Свадьба года

Глава 16

Майя

Григорий Иванович ещё раз наклоняет Людмилу Игоревну, в то время как оркестр завершает композицию «Родственные души». Музыканты сразу же переходят к весёлой песне «Яблочко наливное», и половина гостей свадьбы устремляется на танцпол под бодрую мелодию, пока солист кружится с восторженными возгласами.

Аня вскакивает и бежит на танцпол, за ней следует Роман.

Живая, игривая энергия оказывается заразительной для всех, кроме Михаила. Он сидит и наблюдает за всем происходящим, словно пожилой дедушка, с неодобрением взирающий на шумную молодёжь, которая слишком близко подошла к его участку.

— Хочешь уйти отсюда? — спрашиваю я.

Его лицо мягко расплывается в улыбке, когда он поворачивается ко мне: — Больше всего на свете.

— Дай мне минуточку.

Я выскакиваю из-за стола и направляюсь к Григорию Ивановичу. По какой-то непонятной причине он укладывает остатки говяжьего стейка Романа в полиэтиленовый пакет для бутербродов. Заметив меня, он торопливо засовывает пакет в карман пиджака.

— Григорий Иванович, — говорю я, позволяя отчаянию прозвучать в голосе, — если бы я была вашей настоящей дочерью, вы бы оказали мне огромную услугу в день свадьбы?

— Можешь не сомневаться, доченька. Что тебе нужно?

Через несколько минут мы с Михаилом и Григорием Ивановичем пробираемся в подземный гараж отеля. Здесь множество чёрных представительских автомобилей, но Григорий Иванович точно знает, где припаркован его служебный лимузин.

— Куда поедем? — спрашивает он, открывая заднюю дверцу.

— Слышала что-то о трактире неподалёку — отвечаю я. Из-за этого заведения я потеряла двух первых гостей. Если увижу Добрыню Никитича и Илью Муромца, жующих там дешёвые пирожки вместо моих хрустящих крекеров с инжиром и оливками, я, возможно, выскажу им всё, что думаю.

— Знаю это местечко, — говорит Григорий Иванович. — Папочка всё устроит.

Фу. Это быстро превратилось из трогательного в жуткое.

Михаил тихо хихикает, устраиваясь в лимузине.

— Заткнись, — бормочу я, садясь напротив него.

Облегчение накрывает меня волной, когда мы выезжаем из отеля и сворачиваем на улицу. Я опускаю стекло и позволяю прохладному ветерку омыть моё разгорячённое лицо, чувствуя себя счастливее, чем за весь этот бесконечный день.

Я ловлю взгляд Михаила, но на этот раз он не отводит глаза и не прячется за маской равнодушия. Он тепло улыбается мне, откидывая голову на кожаное сиденье и позволяя своим глазам задержаться на мне с неприкрытым интересом.

Я бы хотела запечатлеть его именно таким — с ослабленным галстуком, расстёгнутым пиджаком, с этим расслабленным благодарным выражением на его великолепном лице. Если бы это была наша настоящая свадьба, эта фотография стала бы моей самой любимой за весь вечер.

— Вот туда ты меня везёшь? — произносит Михаил, когда Григорий Иванович заезжает на автостоянку перед трактиром.

Я тихо хихикаю, глядя в окно.

Это действительно самая настоящая забегаловка. Называется просто «Трактир», но неоновая буква «р» перегорела, так что читается «Тракти». Владельцы, судя по всему, приложили к внешнему виду столько же усилий, сколько к выбору оригинального названия. Это обшарпанное, полуразвалившееся здание с покосившимся влево крылечком и двумя отсутствующими ступеньками из красного кирпича.

— Я не думала, что будет настолько плохо, — признаюсь я, замечая несколько парней, тусующихся возле своих мотоциклов прямо у входа.

— Если здесь нет моих родителей, то это просто идеально.

В глазах Михаила светится неподдельная благодарность. Это именно то, что нужно нам обоим прямо сейчас: передышка от всего этого кошмарного дня.

Головы поворачиваются в нашу сторону, когда мы заходим внутрь, но даже женщина в пышном свадебном платье не может надолго отвлечь завсегдатаев от футбольного матча на телевизоре. В музыкальном автомате играет Михаил Круг, а в потрёпанных, заклеенных скотчем кабинках сидят несколько профессиональных любителей выпить. В углу есть дартс, но дротики давно пропали. Они, вероятно, исчезли ещё в девяностые, что, возможно, и к лучшему, учитывая, что пиво здесь стоит всего сто рублей, судя по рукописной вывеске над баром.

Григорий Иванович направляется к игровым автоматам и начинает беседовать с угрюмым стариком, сгорбившимся над соседним «одноруким бандитом».

Мы с Михаилом идём к барной стойке. Пол липкий, как и следовало ожидать от такого заведения, но мне совершенно всё равно, что шлейф моего свадебного платья волочится по нему, собирая окурки, пробки от пивных бутылок и, возможно, чей-то зуб после вчерашней драки.

Всегда безупречный джентльмен, Михаил придерживает шаткий барный стул и уступает мне тот, у которого посередине кожаной подушки зияет внушительная прореха.

— Что будете брать, голубки? — буркает бармен, подходя к нам. На первый взгляд он мог бы сойти за хипстера — длинная борода, закрученные усы, руки в татуировках, — но у него это получается совсем не иронично и уж точно не стильно. Густое гнездо бороды, свисающее с подбородка, выглядит так, словно оно выросло от чистой лени, а не от следования моде, а татуировки на руках напоминают рисунки малыша, который разрисовал деда, пока тот спал на диване.

— Можно посмотреть меню? — спрашиваю я, оглядываясь в поисках идей для коктейлей. Все присутствующие пьют разливное пиво.

— У нас нет никакого меню, — лениво машет он рукой в сторону простых бутылок на полке. — Что видите, то и получаете.

— Два «Вайлдмейстера», — заказывает Михаил.

Я смотрю на него с удивлением.

— Что? Ты же сказала, что любишь «Вайлдмейстер».

— А я думала, это настольная игра.

Он смеётся. Я тоже заливаюсь смехом.

— Разве нет?

— Нет, это алкогольный напиток.

— А-а. Ну, уверена, мне понравится.

Он качает головой и продолжает хихикать: — Уверен, что нет.

Бармен ставит перед нами две рюмки, и мой нос рефлекторно морщится. Жидкость выглядит так, словно её следует заливать в бензобак автомобиля. Я осторожно принюхиваюсь, и глаза начинают слезиться.