Свадьба года

Глава 22

Майя

— Это что, шоу с подставной камерой? — спрашивает Виталий Владимирович, пока я прижимаю его к персидскому ковру.

Я тяжело вздыхаю, отдуваясь. — К сожалению, это самая что ни на есть реальная жизнь, Виталий Владимирович.

Я уже собираюсь подняться, когда холодный металл стальных наручников обхватывает моё запястье и защёлкивается с неприятным металлическим звуком — туго и резко. Я вскрикиваю от неожиданности и боли, когда мою руку грубо выворачивают за спину, чуть не вывихнув мне плечо, пока какой-то придурок из охраны надевает наручники на другое запястье.

Это сотрудник Федеральной службы охраны. Он хватает меня за руку и руку президента одновременно, поднимая нас обоих резким движением.

Михаил мгновенно бросается ко мне и защитно оттаскивает меня за себя, заслоняя своим мощным телом.

— Она просто споткнулась на этих проклятых каблуках! — говорит он напряжённым, но контролируемым голосом, вставая прямо перед лицом сотрудника Федеральной службы охраны. — Отвалите немедленно.

— Её туфли совершенно не подходят по размеру! — почти визжит Людмила Игоревна, размахивая руками. — Что вы творите?! Виталий Владимирович!

Президент отряхивает пиджак от несуществующих пылинок и решительно качает седой головой.

— Немедленно снимите с неё наручники, — произносит он властным голосом государственного деятеля. — Это всё ужасное недоразумение, которое не должно было произойти.

Сотрудник Федеральной службы охраны медленно, крайне неохотно снимает стальные браслеты, пока он и Михаил сверлят друг друга взглядами, словно готовясь к поединку.

Михаил быстрым движением срывает свой дорогой пиджак и бережно укрывает меня им. С его огромным мускулистым телом, закрывающим обзор любопытствующим, я торопливо надеваю пиджак и буквально утопаю в безопасном, невероятно успокаивающем запахе Михаила — смеси дорогого одеколона, чистоты и чего-то неуловимо мужественного.

Я просто тону в этом пиджаке. Он полностью закрывает верхнюю половину тела, но заканчивается довольно высоко — примерно на пару сантиметров ниже моей попы.

Прекрасно, теперь гости увидят неприличное количество ног. Нельзя сказать, что я не устраиваю настоящее шоу для высокопоставленных особ.

— Двадцать три минуты до отлёта вертолёта, Виталий Владимирович, — добавляет Ирина Петровна, поглядывая на свои золотые часы.

— Ну, в таком случае, — говорит председатель Богатырёв, тщательно разглаживая свой дорогой костюм, — пойдёмте туда и пожмём несколько рук влиятельным людям.

Он уверенно направляется к резным дверям и останавливается рядом с Михаилом.

— Это поистине замечательная женщина у тебя, молодой человек, — говорит он низким, доверительным голосом. — Тебе крупно повезло в жизни.

Михаил выглядит так, будто совершенно не знает, что сказать в ответ на столь неожиданную похвалу, пока президент дружески хлопает его по широкому плечу и идёт дальше. Они выходят, непринуждённо беседуя о предвыборных слоганах, как будто ничего этого безобразия не происходило.

Содрудник охраны цокает языком с явным неудовольствием, медленно оглядывая Михаила с ног до головы своими горящими недружелюбными глазами. Он всё ещё крепко держит моё роскошное, но теперь безнадёжно испорченное платье. Он небрежно суёт его в руки Людмиле Игоревне по пути к выходу.

Людмила Игоревна пристально смотрит на меня, пока я осторожно потираю покрасневшие запястья.

— Невесты должны быть в наручниках исключительно на медовый месяц, дорогая моя, — ядовито замечает она. — Никак не на собственной свадьбе.

Я уже собираюсь на неё наброситься с кулаками, когда Инесса засовывает встревоженную голову в комнату.

— Портниха уже здесь! — восклицает она. — Во что ты одета?! Где твоё платье?!

Она ахает в полном ужасе, увидев скомканную ткань в руках Людмилы Игоревны.

— Боже правый! — Она снимает очки и устало трёт покрасневшие глаза, медленно выходя из комнаты, вероятно, уже размышляя о кардинальной смене карьеры.

Мы с Михаилом и Людмилой Игоревной выходим и молча следуем за Инессой к лифту. Все гости находятся на торжественном приёме, поэтому коридор с персидскими коврами совершенно пуст.

— Портниха терпеливо ждёт в твоей комнате, — говорит Инесса, снова надевая очки с тяжёлым вздохом. — Искренне надеюсь, что платье ещё можно спасти.

— Оно нам больше не понадобится, — произношу я приглушённым голосом.

Людмила Игоревна резко поворачивает голову в мою сторону. Её холодные глаза буквально впиваются в меня. Я сверлю её взглядом в ответ, не отводя глаз.

— У тебя ещё есть пара часов торжества, — говорит она, совершенно не зная, когда следует остановиться. — И завтрашний торжественный приём.

Моя кровь буквально закипает в жилах. Я дрожу от плохо сдерживаемой ярости, изо всех сил пытаясь не дать волю гневу. Эта дамочка понятия не имеет, с кем связалась.

Инесса с нарастающим беспокойством смотрит на нас, яростно и настойчиво нажимая на кнопку вызова лифта, словно озабоченный дятел.

— Почему они так ссорятся? — взволнованно шепчет она Михаилу. — Что я пропустила?

— Никакого Золотого контракта не существует, — тихо шепчет он в ответ.

Инесса буквально застывает на месте.

— Ох, господи.

Михаил тяжело вздыхает.

— Именно так.

Двери лифта открываются с мелодичным звоном, и мы вчетвером заходим внутрь тесной кабины. Инесса торопливо нажимает на кнопку пятого этажа, и горячий адреналин буквально взрывается из самых глубин моего нутра, обжигая вены расплавленной лавой, наполняя каждый сантиметр моего напряжённого тела горячим, пульсирующим, всепоглощающим гневом. Я дымлю от ярости. Я в абсолютной бешеной ярости. Хочу разнести её в мелкие щепки.

Она заставила меня танцевать перед всеми этими влиятельными людьми! Я упала с мраморной лестницы, симулировала кровотечение из носа, устроила президенту России непристойный танец на коленях!

И она знала об этом… Всё это проклятое время прекрасно знала…