Свадьба года

Глава 24

Майя

Он ушёл. Просто взял и… ушёл.

Я не могу дышать нормально.

— Ох, чёрт побери! — ахает Артём, видя, что я вот-вот сорвусь и расплачусь прямо здесь. — Пожалуйста, только не плачь сейчас. Прошу тебя, не плачь. Я буду выглядеть как полный придурок, который довёл свою невесту до слёз на собственной свадьбе.

Он нервно подпрыгивает на носках, тревожно поглядывая на медленно убывающие цифры над дверями лифта.

Тяжесть обрушивается на желудок словно камень. Онемение холодной волной охватывает моё нутро, растекается по всему телу.

— Я совершенно не понимаю…

Он это чувствовал. Я точно знаю, что чувствовал то же самое.

— Что именно ты не понимаешь? — спрашивает Артём, озадаченно хмуря брови.

Я ведь всё делала правильно. Я не была слишком страстной, слишком навязчивой. Или всё-таки была?

Лифт начинает кружиться перед глазами, словно карусель. Кажется, меня сейчас стошнит прямо здесь, на мраморный пол.

— Держись, Майечка, — умоляющим тоном просит Артём. — Чёрт возьми, мы же почти добрались.

Кружение внезапно прекращается, но теперь начинается мелкая, противная дрожь во всём теле.

Я, чёрт возьми, совершенно не могу нормально дышать.

Я ломаюсь изнутри. Чувствую, как невидимые трещины разрывают меня на части. Раздирают на мелкие кусочки. Режут плоть, калечат мышцы, рассекают кожу до самых костей.

Я судорожно хватаюсь за позолоченные перила, когда ноги предательски подкашиваются. Сердце бешено колотится где-то в горле. Голова идёт кругом. Я совершенно не могу думать. Кажется, я окончательно схожу с ума.

— У тебя что, паническая атака началась?

Моя задница с глухим стуком ударяется о холодный мраморный пол лифта.

— Чёрт побери, да! Именно так!

Я дрожу как осиновый лист. Вся в холодном поту. Я не хочу здесь больше находиться ни секунды.

Всё идёт совершенно не так. Это всё абсолютно неправильно.

Что, чёрт возьми, со мной происходит?

Двери лифта с мелодичным звоном наконец открываются.

— Вставай, Майечка! Вставай скорее! Пожалуйста! — взволнованно просит Артём.

Просторный вестибюль с персидскими коврами и хрустальными люстрами выглядит размытым сквозь мокрые от слёз глаза. Смутные фигуры людей в дорогих костюмах любопытно заглядывают внутрь лифта.

Артём замечает своих друзей по плаванию из спортивного клуба и моментально загорается энтузиазмом.

— Чиж! Титыч! Михалыч! Время московских акул, ребята! — радостно выкрикивает он.

Он выглядит невероятно взволнованным, уже готовясь выскочить из лифта к своим приятелям, но в последний момент оборачивается, рукой придерживая тяжёлые двери.

— Ты точно в порядке? Может, тебе что-нибудь нужно?

— Я буду в полном порядке, — говорю я, энергично качая головой и пытаясь выглядеть убедительно. — Просто мне нужен глоток свежего воздуха. Иди к друзьям. Я действительно в порядке.

Он смотрит на меня с явным беспокойством ещё несколько долгих секунд, затем неуверенно кивает и торопливо выбегает из лифта к своей шумной компании.

Двери с тихим шипением закрываются.

Мой измученный разум постепенно возвращается в нормальное состояние.

Я медленно дышу. Сердце наконец начинает биться в нормальном ритме.

Паническая атака наконец закончилась, но я чувствую себя ещё намного хуже, чем в самом начале.

Голова пульсирует от боли, и я всё ещё дрожу мелкой дрожью.

Я ползу по полу к панели с кнопками и нажимаю на светящуюся цифру второго этажа.

Лифт плавно трогается с места. Я сижу на прохладном мраморном полу, прислонившись спиной к зеркальной стене, и сосредотачиваюсь исключительно на дыхании.

Сосредотачиваюсь на том, чтобы окончательно успокоиться и прийти в себя.

Второй этаж приходит слишком быстро, и двери резко, почти агрессивно открываются.

— Давай же, — тихо шепчу я сама себе, собираясь с силами. — Поднимай свою задницу с пола.

Я хватаюсь за позолоченные перила дрожащей, как у алкоголика, рукой и с большим трудом подтягиваю себя на ноги. С глубоким вдохом полной грудью я выхожу из лифта и медленно бреду по широкому коридору, устланному персидскими коврами, чувствуя себя совершенно измождённой, окончательно побеждённой, с разбитым вдребезги сердцем. Я настоящая человеческая песня Земфиры. Я живое воплощение сожаления и безысходной грусти.

С каждым новым шагом я начинаю чувствовать себя чуточку устойчивее и в конце концов умудряюсь добраться до парадной лестницы и осторожно спуститься по ней, держась за резные перила из карельской берёзы. Я выхожу из отеля «Ясная Поляна» через боковую служебную дверь. Сотрудник Федеральной службы охраны, стоящий там на посту, вежливо кивает мне и сдержанно поздравляет с бракосочетанием.

— Вы в полном порядке, Майя Сергеевна? — участливо спрашивает он, когда я неуверенно спотыкаюсь у самого порога.

— Да, конечно, — откровенно лгу я, едва повернувшись к нему лицом. — Просто слегка навеселе после шампанского.

Прохладный ночной подмосковный воздух с ароматом цветущих лип действительно помогает. Он приятно покалывает мою влажную от пота кожу и наполняет лёгкие и голову долгожданной ясностью.

У меня не было панических атак уже несколько лет подряд. Они всегда такие весёлые, ничего не скажешь.

Я больше не могу здесь оставаться ни минуты.

Валентин Валентинович может оставить свои деньги при себе. Мне уже абсолютно всё равно.

Я медленно иду к нашей белоснежной палатке на парковке с безнадёжно опущенными плечами, пока последние драгоценные капли надежды окончательно вытекают из моего израненного тела.

Я прекрасно знала, что не стоило так безрассудно рисковать. Нужно было оставаться исключительно профессиональной.

Обязательно надо запомнить это на следующий раз, когда снова начнут появляться эти совершенно бесполезные романтические чувства. Это неизбежно закончится панической атакой на полу лифта. Это никогда и ни при каких обстоятельствах не заканчивается хорошо.