Свадьба года

Глава 27

Майя

— Спасибо огромное, Григорий Иванович! — кричу я, стремительно выбегая из чёрного лимузина к небольшой закусочной, где мы проводили вчерашний вечер.

Его локоть небрежно высовывается из приоткрытого окна, пока он внимательно наблюдает за мной.

— Сейчас только десять утра, Майя. Даже самые захудалые заведения открываются не раньше полудня.

Я пробегаю мимо парня с прошлой ночи, который развалился на своём поломанном мотоцикле, крепко спит с выцветшей банданой на лице, и подбегаю к входу в бар. Железная дверь наглухо заперта. Чёрт возьми.

Бармен вчера упоминал, что сдаёт комнату в аренду где-то сзади здания. Я стремглав бегу вниз по деревянным ступенькам, ловко перепрыгивая через две отсутствующие доски. С бешено колотящимся сердцем я оббегаю старое кирпичное здание и выдыхаю с огромным облегчением, увидев знакомый мотоцикл Михаила, аккуратно припаркованный рядом с крошечной деревянной хижиной.

Назвать это хижиной — слишком щедро. В лучшем случае это переделанный сарай или огромная собачья будка с покосившейся крышей из старого шифера.

Я подбегаю к ней и решительно стучу в дверь три раза.

— Михаил! — зову я дрожащим голосом. — Это я, Майя!

Ответа не следует. Я осторожно пробую ручку, и дверь легко поддаётся, открываясь со скрипом старых петель.

Боже мой. Внутри только старый комод с одним выдвижным ящиком, пожелтевшая от времени раковина, писсуар советских времён и грязная узкая койка.

Михаил спит на животе в одном белье. Я тянусь, чтобы осторожно разбудить его, но внезапно останавливаюсь и позволяю себе последний долгий взгляд.

Он выглядит таким умиротворённым и беззащитным, лёжа там в утреннем свете, проникающем через единственное маленькое окошко. Во мне вспыхивает сильное, почти болезненное желание нежно убрать растрёпанные каштановые волосы с его загорелого лба. Я отчаянно борюсь с этим чувством, медленно скользя глазами по его мускулистой спине, которая ритмично поднимается и опускается с каждым спокойным, глубоким вдохом.

Его кожа выглядит такой тёплой и бархатистой на ощупь. Мне дико хочется забраться в эту узкую кровать рядом с ним, прижаться щекой к его сильной спине и просто уснуть рядом. Хочется проснуться завтра утром в этих больших утешающих объятиях. Хочется притвориться, что вчерашний вечер не закончился так ужасно, и мы снова оказались в том волшебном, сказочном месте.

Но это совершенно не помогает моему состоянию.

Болезненный ком в горле только растёт, пока я с усилием выпрямляю спину и собираюсь с духом.

— Михаил, — говорю я максимально твёрдым голосом. — Михаил, пожалуйста, проснись.

Его голова резко дёргается, и он выглядит совершенно растерянным, медленно поворачиваясь ко мне.

— Майя?

То, как он произносит моё имя… в его голосе звучит что-то похожее на надежду…

— Прости, что врываюсь вот так без предупреждения—

— Нет, — быстро говорит он, осторожно садясь и натягивая старое одеяло на нижнюю часть тела. — Нет, совсем нет. Я очень рад, что ты здесь.

— Ты не будешь рад, когда услышишь то, что я должна тебе сказать. — Я делаю глубокий, дрожащий вдох. — Мы с тобой женаты по-настоящему. Отец Сергий намеренно указал наши настоящие имена во всех документах. Он подал их сегодня утром в ЗАГС, так что мы официально зарегистрированы как муж и жена.

— Ох, понятно. — Он медленно опускает взгляд, осознавая всю серьёзность того факта, что больше не является холостяком.

Мне становится невыносимо трудно не смотреть на его сильные руки и широкую грудь, когда они так открыто выставлены передо мной, поэтому я отчаянно перевожу взгляд на потрескавшийся потолок.

— Я просто хотела тебе сообщить об этом, чтобы ты мог подготовить все необходимые документы на развод. Я подпишу абсолютно всё, что ты пришлёшь.

Я резко разворачиваюсь и быстро выхожу, позволяя двери захлопнуться за мной с супер-агрессивным, протяжным скрипом старых петель.

Я изо всех сил сдерживаю подступающие слёзы, торопливо спеша обратно к безопасности лимузина.

Внезапно дверь распахивается. Михаил выбегает, отчаянно пытаясь на ходу натянуть тесные джинсы Артёма.

— Майя! — зовёт он срывающимся голосом.

Я останавливаюсь как вкопанная, делаю глубокий вдох и медленно поворачиваюсь к нему.

Он открывает рот, но долгое время не может произнести ни единого слова. Его лицо выглядит измученным и страдающим, пока он пристально смотрит на меня.

— Я не хочу, чтобы всё между нами так закончилось, — наконец говорит он тихо.

Я могла бы сказать всё то, что буквально горит и рвётся наружу внутри меня. Могла бы сказать, что тоже категорически не хочу, чтобы всё так печально закончилось. Что я хочу его всем сердцем. Что никогда раньше так не чувствовала ни к одному мужчине. Что боюсь, что никогда больше так глубоко не почувствую. Что он мне жизненно необходим. Что я всё ещё продолжаю влюбляться в него, даже после того, как он так жестоко разбил мне сердце.

Я могла бы сказать всё это и многое другое.

Но я не говорю ничего из этого.

Я вообще ничего этого не произношу.

— Прощай, Михаил.

Только это я и говорю. А затем решительно ухожу, не оборачиваясь.