Свадьба по доверенности

Глава 10

Провернуть вчерашний побег у неё не получится – терем проснулся и кишел людьми, как и двор за окном.

Выглянув на шум, в надежде заметить хоть кого-то из дядькиной избы (их прислуга была единственная, кто любил её не меньше семьи воеводы), Эль чуть не присвистнула.

Оказывается, окна покоев молодых князей выходили во двор, где часть гридней проводила свои тренировки, и молодые парни и мужчины в распоясанных рубахах, а кое-кто и вовсе без рубах, плясали по заднему двору кто с мечом, кто с шестом, разминаясь.

Эль таким зрелищем было не удивить – она и сама бы сейчас скакала так же, но не здесь, а за дядькиным домом, где располагалась их гридница. Под окнами же княжьего терема тренировались здешние стражники да проснувшиеся гости – она первым делом разглядела северные ирокезы среди артаимских парней.

Неплохой вид из окна высокого терема выбрала себе Ирма, ведь и её покои были на этой же стороне.

Не зря парни шептались о её пылкой любви к сильным и красивым воинам. Потихоньку, стараясь, чтобы Эль не слышала – берегли её чувства, ведь какая-никакая – а это была её сестра.

Говорили – у Ирмы были любовники, и верность своему хилому и безвольному муженьку та и не собиралась хранить. Такое промеж парней не утаишь. Да, и Эль не маленькая – знала о плотской любви между мужчиной и женщиной и видела у животных не раз. Как по ней – если бы не необходимость продолжения рода, так и вовсе никакой надобности в этом действии не было бы. Но сестра, видимо, считала иначе...

Может, и прав был Яромир – ледышка она бесчувственная. Но уж лучше быть ледышкой, чем знать, как парни обсуждают и соревнуются между собой, чтобы удостоиться твоей особенной благосклонности. Может, и все эти тренировки под окнами старшей княжны устраиваются с этой целью.

Поймав пару брошенных в её сторону взглядов, Эль отпрянула от окна. Вот же, Хаос их всех побери!

Она и раньше задумывалась, почему так.

Ирма всегда была очень красива и очень любима всеми. Статная, белая и румяная, как наливное яблочко – говорили, она была копией их матери Виреи. Но только внешне. Одни из самых жестоких и изощрённых издевательств, как и самую сильную ненависть в детстве, Эль приняла от своей сестры с внешностью ангела.

Может, Ирма росла такой жестокой и озлобленной, потому что была лишена материнской любви и ласки? Но после смерти княгини все в княжестве только и делали, что жалели и думали, как угодить старшей княжне. А той всегда и всего было мало.

Высокомерная, она с малых лет знала цену себе и своему положению. Ирму обуревала непомерная гордыня и, как потом с помощью своего дара неожиданно узнала Эль, – злобная зависть к ней.

Эль была изумлена – чему у неё можно было завидовать благополучной во всех отношениях старшей сестре?

Князь любил Ирму настолько, насколько вообще такой, как он, мог испытывать это чувство к своему ближнему. Ни в чём и никогда ей не отказывал. Они были единомышленниками во всём: в ненависти, в самолюбии и жадности, и в стремлении к власти тоже.

Сестра и мужа себе на отборе три года назад выбрала по указке отца – такого, каким и князь, и она сама могли полностью управлять, ни о чём не переживая.

Вся власть была в руках Третьяка Всеволодовича, и расставаться с нею он в ближайшее время не собирался, потому и наследницами Ирма обзаводиться не торопилась. Да и когда обзаведётся, и князь должен будет уступить престол супругу дочери, тот всё равно останется в его полном подчинении – настолько княжич был безвольным.

Отцу осталось только с Пустынным королевством породниться да мир с ним установить. Но как он собирался провернуть свой грандиозный обман, не зная о её магическом даре, Эль так пока и не представляла.

Что же задумал князь?

..

Она позволила мамкам обрядить себя в пару нижних рубашек и верхнее платье красного цвета, указав на него при выборе из двух предложенных ей нарядов – пусть займутся делом и не подозревают, что она его не наденет.

Те наметили на сколько его придётся ушивать, не переставая выговаривать и поддевать её – Ирма была пышнотелой красавицей, не чета худосочной Эль. Только её это нисколько не задевало, как они ни старались. Да, грудь у неё невелика и бёдра не пышные – так в тренировках и бою с таким богатством, как у сестры, только намаешься, а то и вовсе погибнешь.

Эль была тонкая и гибкая, как ихтонский лук – любил говорить про неё Акира. И быстрая, как его стрела. Или как удар клинка – вспомнила она вчерашнее сравнение Шейна, чувствуя смущённое тепло, разливающееся в груди.

Похвала от такого воина – дорогого стоила. Эль не была падкой на лесть и красивые слова. Она их, если честно, вовсе не любила – не была приучена. Но скупое и честное мнение трёх человек в своей жизни ценила превыше всего: дядьки, Акиры и Пра. Теперь вот к ним троим добавился командир Западников.

Эль недоумевала – почему так произошло с совершенно посторонним и незнакомым для неё человеком? Почему его мнение и одобрение вдруг стали так важны для неё? Может быть, потому что она мечтала заслужить право попасть в его в отряд?

Она досадливо мотнула головой, прогоняя ненужные мысли и выпроваживая наконец докучливых мамок:

— Позовите ко мне Ириду – она займётся моими волосами!