Свадьба по доверенности

Глава 11

Внутри толстых каменных стен Золотых палат даже в самый жаркий летний день было всегда прохладно, и Эль ощутила невольную дрожь, шагнув из ласкового тепла солнечного дня в их тревожные недра. Шёлковая ткань кимоно лишь сильнее холодила кожу. Или дело было вовсе не в холоде, и её начинало трясти от предстоящего?

Нет, вот чего она никогда и никому здесь не покажет – так это своих истинных чувств и всё сильнее охватывавшего её волнения. Не зря же она столько лет справлялась с этой задачей даже без дара! Тем более, что свой выбор ей объявлять предстояло не сегодня.

Сейчас её только представят и дадут хорошенько рассмотреть перед сделкой всем собравшимся гостям, чтобы те из них, кто ещё не подтвердил своего участия в отборе, сделали этот долгожданный для князя шаг, внеся заветный залог золотом в общий сбор. То, ради чего всё это действо и затевалось: больше участников – больше золота.

Стольких претендентов в женихи не было даже на отборе у Ирмы. Возможно, князь надеялся, что какая-то часть полученного золота всё же останется в казне Артаима, ведь точную сумму его долга Западникам никто, кроме него самого, не знал, поэтому и собирался продать её подороже.

Эль никогда ещё не становилась центром внимания стольких людей сразу. Она, всю жизнь державшаяся в тени и с трудом переносившая любое общество, не могла не испытывать множество самых неприятных эмоций от предстоящего. Её будут разглядывать и оценивать, словно один из многочисленных товаров, какими испокон веков торговал Артаим. С мыслями: стоит или нет она тех огромных денег, которые большинство участников потратит впустую, ведь все они понимали, что её покупателем и хозяином в конечном итоге станет только один из них.

А если бы кто-то из них узнал о том, что отбор – всего лишь видимость? Что грозило бы Третьяку Всеволодовичу в этом случае? Но чем бы этот подлог ни грозил самому князю – Артаиму вскрывшаяся правда грозила ещё более страшными последствиями. Вероятнее всего – войной и полным разграблением. Их княжество просто перестало бы существовать, разорванное на мелкие куски между всеми желающими. И уже никто не встал бы на их защиту.

Вот что ставил на кон князь. Что ему чувства и дальнейшая судьба нелюбимой дочери?

.

Задержавшись на входе, Эль жестом остановила шедшую следом за нею Ириду, давая понять, что дальше в центр палат она пойдёт одна.

Она не хотела, чтобы отец сходу обвинил жену воеводы в том, как выглядела и вела себя её воспитанница. Обвинений ей в любом случае не избежать – мамки обязательно донесут обо всём в подробностях – но это будет не сразу по горячим следам. А там, кто его знает, может, князю и вовсе не до разбирательств станет.

Бросив на неё обеспокоенный взгляд, Ирида всё же выполнила её молчаливый приказ, послушно отступая в сторону и растворяясь среди слуг, замерших вдоль стен в ожидании указаний и готовых выполнить малейшие пожелания собравшихся гостей.

По мере того, как Эль продвигалась всё дальше по проходу, в котором для большинства присутствующих она была скрыта широкими резными колоннами, поддерживающими расписной арочный свод, до неё всё отчётливее доносился царивший в палатах гомон.

Её взгляд всё это время не отрывался от престола, стоявшего на возвышении в конце вытянутого просторного зала, и восседавшего на нём в красном парадном облачении князя.

Чуть ниже по правую руку от отца в отсутствие законной пары и хозяйки сидела нарядно одетая Ирма, по другую – её супруг Мал. По обеим сторонам от престола стояли оруженосцы, державшие в руках секиры, а дальше вдоль стен тянулись два ряда лавок, полностью занятые гостями и артаимской знатью.

Но все они сейчас сливались для Эль в сплошную, неясную массу – она отчётливо видела только престол и сидевших в непосредственной близости от него с левой тороны Западников. А ещё нескольких ребят из своего отряда во главе с дядькой напротив группы Шейна.

Они пришли её поддержать. На сердце сразу же потеплело.

Для неё самой места рядом с тронным не нашлось – никакого свободного кресла или хотя бы скамеечки неподалёку, если только князь не предполагал, что она расположится на ступеньке возле его ног.

Было яснее ясного, что, после представления гостям, её собирались тут же отправить обратно в выделенные покои – под домашний арест. Словно бесправную и бессловесную вещь, чья судьба была решена заранее.

Глядя на отца, Эль думала о том, что ничего у него не выйдет – она не позволит. Как не позволит увести себя из палат, пока сама этого не захочет. И он будет смотреть на неё также, как смотрит сейчас, разглядывая ихтонский наряд, в котором она пришла – с бессильной яростью.

Удивлённые её видом гости с каждым новым шагом Эль смолкали всё быстрее. И вот уже весь зал потрясённо замер, и лишь ребята не скрывали довольных ухмылок, когда она замерла в нескольких шагах от самого престола.

Тимоха и Кир на своём ряду, не сговариваясь, отодвинулись друг от друга, предлагая ей место между собой.

Перед престолом спиною к ней в горделивой позе стоял причудливо разодетый худощавый дагирец. Короткие, собранные под коленями пышными складками и украшенные бантами штанишки, расшитый драгоценностями плащ, накинутый на одно плечо, туфли на каблуках – хотел казаться выше? – и широкополая, украшенная перьями шляпа, которую тот даже не удосужился снять. Всё бело-голубое – цвета дагирского короля Хораса.