Свадьба по доверенности

Глава 18

После беседы с Шейном она успокоилась далеко не сразу.

Оставались ещё три последних кандидата из совсем незнакомых дальних княжеств, но если бы после завершения смотрин Эль спросили, как те выглядели и о чём говорили – она бы не смогла ответить с уверенностью. Все её мысли во время этих встреч были заняты исключительно наёмником в чёрной маске, вызывавшим у неё с каждым разом всё больше и больше вопросов, и... да – самим Пустынником.

Хаос побери их обоих! Получается, Западник добился-таки своего – заинтересовал её правителем Пустынного королевства. Она солгала бы себе, если бы сказала, что это не так.

Она думала о Пустыннике. Много думала.

Каким мог быть человек, убивший собственного отца с целью занять королевский трон? Человек, владеющий пятью видами магии на самом высочайшем уровне? Сумевший достигнуть такого небывалого уровня! А Эль – что бы она там ни думала в порыве эмоций в самом начале – прекрасно понимала, что для этого, помимо безусловно сильнейшего врождённого дара, требовалось ещё и учиться. Долго и очень упорно.

К тому же, как оказалось, ихтонскому боевому искуству Таира третьего обучал ученик самого Шиду. А тот, надо думать, абы кого в древние тайные знания посвящать бы не стал, обратись к нему даже самый великий из существующих правителей.

Акира не раз говорил, что по-настоящему эти знания открываются лишь достойнейшим из искренне жаждущих, и сам, кроме Эль, никого больше в ученики в Артаиме не брал, хоть и просились потом многие, поняв со временем, что странная на первый взгляд техника оказалась действенной настолько, что уже на втором году своего обучения Эль с лёгкостью одерживала верх в поединках над большинством своих ровесников. Да и не только над ровесниками.

А Пустынник по-видимому владел ихтонском боевым искуством настолько хорошо, что его признали своим полноправным хозяином сразу два древнейших меча-артефакта! Или просто признали его неоспоримую силу?

И Эль впервые задумалась о Таире, как о человеке, а не только как о главе враждебной державы и их давнем и непримиримом враге. Она пыталась сложить вместе все известные ей на сегодня знания о нём. Пыталась представить, каким мог быть мужчина, имеющий такого друга, как командир Западников? А ведь они дружили – она теперь нисколько в этом не сомневалась.

А сам Шейн? Разве не стало у неё к вожаку Западников ещё больше вопросов после смотрин?

Этот мужчина был очень непрост и, отдать ему должное, прекрасно разбирался в людях, и умел располагать к себе несмотря ни на что. Да, он не мог не вызывать опасений – страха перед ним она не испытывала, да и ненависть после сегодняшнего разговора свернулась клубком и затихла на время где-то в дальних уголках её души – но при этом внушал несомненное уважение.

Она ему верила. Не доверяла – нет! Но верила всему, о чём он говорил, и знала, что, если спросит его напрямую – он ответит ей честно. Или промолчит.

«...поверьте, вас ждёт ещё много интересных открытий...»

Почему она так уверена, что последние слова Шейна касались не одного только Пустынника?

.

Смотрины с женихами закончились даже раньше, чем ожидалось – Ирма оказалась не в настроении после встреч с Берсами и Западником, и следовавшие за ними кандидаты ситуацию исправить уже не смогли. Но Эль, занятую своими размышлениями, это мало волновало.

Вернувшись к себе она стойко вынесла очередную примерку – ей готовили наряды для завтрашнего торжественного приёма, который, после объявления ею своего выбора, должен был перейти сначала в пышную свадебную церемонию, а затем и в большой праздничный пир по этому случаю.

Оставшись одна – сенных девушек она отпустила – Эль мерила покои неспешным шагами, пытаясь стряхнуть с плеч всю маяту этого странного дня и хоть немного прийти в себя.

Ей нужно было успокоиться и обдумать всё хорошенько.

Вынужденное ограничение свободы и невозможность действий злило неимоверно! Стены давили, воздуха не хватало – Эль казалось, что долгие месяцы на приграничном кордоне не изматывали её сильнее, чем эти три дня в княжьем тереме. Но всё же смотрины оказались полезны. Они не только оттянули время неизбежного для неё бракосочетания, но и доставили ей, если не удовольствие, то много новых и ярких впечатлений от состоявшихся знакомств. В особенности некоторые из них. И ей не давал покоя вопрос: могла ли она попытаться воспользоваться расположением тех же Северных или Берсов, чтобы попробовать сбежать?

Эль размышляла об этом и тут же с досадой гнала от себя эти мысли. Не потому что один раз уже ошиблась в своих выводах, а потому что понимала, если и попытается обратиться за помощью к кому-то из этих двоих, то в результате окажется всё в той же зависимости, просто от другого жениха.

Да, это будет не Пустынник. Но это ли главное?

Бесспорно, ей понравились и принц Амир, и найон Батул. Но разве готова она была прямо сейчас связать себя с одним из них – да и с любым другим мужчиной – брачными узами? Нет, не готова. И не хотела. И не потому что мечтала о настоящей любви. Возможно, она просто не знала, как это – любить. За всю свою жизнь Эль видела любовь между супругами только на примере немногословных Добрыни и Ириды, во всех остальных известных ей семьях супруги хорошо, если хотя бы терпели друг друга.

Нет, Эль и не думала о замужестве. Она мечтала только об одном – ни от кого более в своей жизни не зависеть и самой выбирать свой путь! И ведь всё могло сложиться для неё самым наилучшим образом, окажись Западники, как и предполагалось, простыми наёмниками, прибывшими в Артаим только за тем, чтобы получить денежный долг с её отца. Она потому и обратилась к Шейну, что была уверена в том, что Западники не участвуют в отборе и не заинтересованы в ней, как в трофее, а вот в дополнительном золоте – очень даже.